– Отведи меня к ней, – приказал он, – заодно я не против познакомиться с бароном. Впрочем, начнем, пожалуй, с последнего.
Мир дрогнул, и Тиса вернулась в явь. Наум отнял ладони от ее висков.
– Мне пора уходить. – Он оглянулся в сторону фабричной проходной.
– О, нет, – взмолилась видящая, – покажите мне еще, пожалуйста! Я знаю, он был в зеркальном чертоге. Ведь так? Прошу, еще немного!
Наум все же внял мольбе.
– Пять минут, Тиса Лазаровна. А потом мне надо будет уйти.
Во второй раз дар видопередачи перенес ее в знакомый коридор, ведущий от фонтанной комнаты к зеркальному чертогу. Рядом с собой с дрожью в сердце Тиса вновь увидела Демьяна. Он держал за руку Поню и разглядывал девочку.
– Тебя не обижали здесь?
– У-у, – малышка крепче прижала к груди медвежонка, – только мама плакала. Плохой дядя сказал, что если она не будет его слушаться, то меня никогда не увидит.
Наум, поймав тяжелый взгляд вэйна, вжал голову в плечи.
– Ничего, – добродушно успокоил Демьян, – плохой дядя уже подобрел. Бояться вам с мамой больше нечего.
Поня кивнула и что-то зашептала игрушке на плюшевое ухо.
– Мы как раз идем к твоей мамочке, – прожевал слова Наум, улыбаясь девочке.
Они завернули за угол и подошли к дверям чертога. Горбун подал знак стражам, затем отворил эти проклятые бесшумные двери. Тиса знала, что она сейчас увидит. Была готова к этому.
И все же оказалось, что не совсем.
Единый! Клим будто целовал ее, обнимая! И она отвечала ему? Боже, по иронии судьбы все выглядело так, будто она оглаживала щеку учителя! Со стороны двери совершенно не было заметно, что Клим придерживает ее руку пониже запястья. Теперь Демьян подумет о ней невесть что! Сейчас Тиса как никогда была зла на Климентия.
– Тс-с, – Демьян удержал девочку, готовую броситься к матери, – давай лучше ты устроишь маме сюрприз. Для этого мы сейчас выйдем, а потом ты зайдешь снова.
Поня согласилась и приставила мишке пальчик к его рту-стежку.
Видящая как во сне досматривала чужое воспоминание. Почти не улавливая разговора, она видела лишь Демьяна, его почерневший взгляд. Голос главвэя все так же оставался дружелюбным с ребенком, разве что появилась в нем легкая хрипотца. Но вэйн скоро с ней справился. Только Тиса не могла обмануться. Боже, она никогда не видела в этих глазах столько затаенной боли.
– Иди, – погладил он Поню по плечу, коснулся ее льняных кудряшек, – мама ждет тебя. А я не пойду, девочка. Я должен сделать еще кое-что важное. Иди.
