Урок, на который так рассчитывала Тиса, неожиданно отменился. На диване сидел Строчка, закинув ногу на ногу и подперев подбородок ладонью. А в опытной слишком громко переставлялась утварь, слышались шипящие ругательства Клары. Люсенька, извиняясь, пролепетала:
– Министерство отказало нам денюшку на раскопки выдать. Прислало отказ. А Клим тебе этот листик сказал отдать. Там домашнее задание для тебя. Он сейчас у заведующего, и не знаем, когда вернется. Какой прелестный шарфик у тебя!
Все понятно – Увлеченный клуб в трауре из-за плохой вести.
– Н-ничего, – оживился неунывающий Строчка, – Мо Линич с Климом обязательно что-нибудь придумают. Вот увидите. Весной мы распечатаем штольни! И… Тиса, пока ты тут, глянь, какие новые движения я придумал в «повторише».
И принялся кренделя выписывать с самым серьезным видом идущего в последний бой солдата. Бедный Клим, ему же это повторять. Хотя, зная учителя, вряд ли он будет так оттягивать себя за уши и так выворачивать коленки.
Девушка не могла не улыбнуться подобной уморе и вскоре вместе с Люсей хихикала над парнишкой. В дверях опытной появилась Клара, скривила губы.
– Паяц несчастный!
Потом вздохнула и, бросив на Тису драконий взгляд из разряда «явилась тут, самозванка», удалилась в свою «пещеру».
Подумав немного, Войнова последовала за ней.
Клара положила стеклянный квадратик с размазанным по нему тонким слоем земли на подставку и взглянула в увеличительный окуляр. Тяжелая шторка черных волос закрыла щеку. На вторжение брюнетка даже головы не повернула.
– Клара, я бы хотела поговорить, – произнесла Тиса, желая разрешить недоразумение.
– Ну? – Вопрос с ноткой скепсиса.
– Я знаю, ты не веришь, что я видящая.
– А я должна? – Усмешка.
– Но в последний раз я увидела Строчку. И он…
Клара отвлеклась все же от окуляра.
– На столе бумаги лежали, свежеисписанные, и книга по недрам. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, откуда они взялись.
Тиса открыла рот. Это что выходит? Клара думает, что она попросту наврала о Строчке?
– Но я действительно видела Виталия.
– О, это ты остальным сказки рассказывай. Эти-то ладно, но он почему тебе верит, не понимаю, – брюнетка поджала губу. – Знаешь, красотка, очень скоро тебе придется сознаться и уйти отсюда.
Девушка вышла из опытной. К сожалению, разговор ни к чему не привел. Ну хоть красоткой назвали, и на том спасибо.
Покидала она школьный сквер, благоразумно стараясь не смотреть в сторону трещины. Казалось, или на самом деле ветер веял вслед с тихим шепотом: «Приди». Вот неугомонное привидение-то. Считай, целый особняк с необходимой мрачной обстановкой в ее распоряжении, а все не живется спокойно. Хотя какая у этих бесплотных душ жизнь? Упаси Единый узнать!
Тиса направилась в аптеку и порадовала своим досрочным приходом колдунью. День пролетел в заботах и весьма плодотворно. На завтра Агата Федоровна наметила поездку с очередной благотворительной партией снадобий.
Вечером – снова мост и созерцание заледенелой Патвы, лежащей в зимних сумерках. Если бы не приглядывалась, так и не заметила бы стаю животных, пробирающуюся в припорошенном камышовом сухостое вдоль речного берега. Старые знакомые. Кабаны все же. Крупные! И чего им в лесу не сидится? Вот так смотреть на речную долину незаметно вошло в привычку, как и посещение парка после утренних видений. Что же, жизнь в Оранске как-то входит в свою колею, и это к лучшему.
Дома ее поджидал сюрприз. Еще не войдя в калитку, Войнова услышала громкие голоса Тараса и Алевтины. А когда ступила во двор, увидела следующую картину. Тарас, судя по заплетающемуся языку, пьяный, в одной тельняшке и штанах сидел на крыше дома и размахивал руками с воплями:
– Тонем! В днище пробоина! Спустить шлюпки на воду!
Во дворе собралась вся семья Кадушкиных и соседка Никифоровна, которая не переставала охать и со словами «бяда-бяда!» качать головой. Алевтина тщетно пыталась вразумить главу семейства.
– Тарасик, миленький, слезай! Простудишься! – подзывала она его рукой.
Но тот и не думал спускаться.
– Алька, хватай детей и поднимайся! Вода прибывает!
– Тиса Лазаровна, простите ради Бога! – заметила девушку хозяйка. – Тарас заначку мою нашел! Всю выхлестал, злыдень! – пожаловалась она, чуть не плача. – Слезай сейчас же, постыдился бы постоялицы!
– Тонем! Спасайся кто может! – завопил в ответ благоверный.
– Ма, да не слышит он тебя, – дернул за рукав матери Устин.
Натка, глядя на весь концерт, с безразличным видом грызла сухарь. На щеке ее красовался большой прыщ.
– Батьку какая-то тетка по башке стукнула, пока он в морях был, – объяснила девочка Тисе. – Рея какая-то.
– Дура, – обернулся Устин, – это не тетка, это балка такая на корабле, поперечная.
– Умный нашелся! – Натка дала подзатыльник брату. Дети принялись толкаться.
Послышался громкий скулеж Силача – в суете Алевтина наступила на хвост собаке.
– Устька! Да убери ты эту псину с моих глаз! – топнула она. Пес мигом спрятался в будку. – Простите, Тиса Лазаровна. Моя вина, не спрятала от мужа деньги как следует.
