Черно-белый мир оборотня открылся ей вкупе с чутким медвежьим обонянием. Широкое поле окружало со всех сторон. Снег приминался и приятно хрустел. Мягкие лапы несли легко и быстро. Ее появление спугнуло зайца. Беляк задал стрекача, и Рич пустился его догонять, весело порыкивая от азарта. Вроде бы все спокойно, вот только… взгляд случайно цепляет троих человек вдали у молодого ельника. Один из них – Рамил. Она узнает его по фигуре.
Дар послушался беспрекословно – в один миг сознание видящей покинуло медвежонка, чтобы взглянуть на Рича со стороны уже глазами его отца. Рамил повернул голову, и Тисе предстали его собеседники. Это были… нет, не люди. Даже она поняла это, не имея никакого опыта в расовых определениях. Просто в их обманчиво ленивых движениях и жестких, отмеченных шрамами лицах проглядывалось нечто звериное, необузданное и беспощадное. Что один, что другой роста высокого. Здоровяки такие – Кубач бы позавидовал. Одеты дорого, безрукавки кочевников обтягивали мощные торсы. А сколько оберегов на толстых шеях – целые связки. Люди Бут-Шеро, это точно. Тиса ощутила, как холодеет ее душа. Демьян оказался прозорлив. Они здесь. Но зачем? Единый, только бы не из-за Рича.
– Да, нас устраивает цена, – раскатисто произнес здоровяк с тугой желтой косой и раскосыми глазами. Видимо, он был в этой паре главным, так как второй, седой, в основном молчал. Его длинный левый клык торчал поверх нижней обветренной губы. – Завтра тебе пригонят лошадей, а ты сам приведешь его к нам. Тогда и получишь остальное.
Рамил ответил на родном языке. Должно быть, согласился, так как оборотни важно кивнули.
Глава Рупув продолжил говорить что-то на своем.
– Какой еще вэйн? – прорычал угрожающе седой.
На сей раз Рамил выдал более длинную речь.
– Не его собачье дело, – взвился желтокосый, – пусть только сунет свой мокрый вэйновский нос в дела Бут-Шеро – лап недосчитается! Я лично его на корм молодняку пущу после того, как разделаю на куски.
Он поднял руку, и Тиса с ужасом увидела, как та частично превращается в лапу с огромными когтями.
Тут видящая запаниковала. Сам факт, что торг мог касаться ребенка, казался чем-то немыслимым. Ведь не мог же родной отец продать сына? Мог, и уже продал. Боже! Первое и самое верное, что пришло на ум, – это Демьян. Он должен знать, что они хотят забрать Рича! А уж кто кого на куски порвет, это еще время покажет.
Тиса вспомнила о Граче. Где же этот длинный нос? Слышал ли он разговор?
