Сандра склонилась над экраном. Фильм начался. Зазвучали голоса, смех. Камера охватила всю аудиторию. Приглашенных было человек тридцать, на многих – забавные одежки. Все весело болтали, разбившись на маленькие группы. Кафедру уставили напитками, многие держали в руках бокалы. Имелся и торт, хотя от него уже осталась половина. Оператор сновал среди гостей, просил сказать что-нибудь перед камерой. Кто-то поздравлял выпускников, кто-то пытался острить. Видеокамера остановилась на парне, который разразился саркастическим монологом о том, как тяжко учиться в университете. Друзья, окружившие его, хохотали. За его спиной на заднем плане виднелась девушка, похоже чуждая празднику. Она стояла, прислонившись к скамье, скрестив руки и устремив взгляд в пустоту. Общее веселье никак ее не затрагивало.
– Вот она, – указал комиссар, хотя это и было лишним.
Сандра внимательно вгляделась. Девушка стояла раскачиваясь, закусив губу, явно переживая какое-то горе.
– Правда, странно? Это мне напоминает снимки жертв преступления, которые публикуются в СМИ. Людей всегда снимают во время какого-то события, которое никак не связано с тем, что случилось потом. На свадьбе, на экскурсии, на дне рождения. Может быть, им даже и не нравились эти снимки. Определенно, позируя перед камерой или фотоаппаратом, они и не думали, что эти фотографии, эти кадры появятся в газетах и в телепрограммах.
Мертвецы, которые улыбаются со старых фотографий: Сандра хорошо знала это ощущение, возникающее при виде неуместной радости.
– Может быть, этим людям за всю их жизнь и в голову не приходило, что они когда-нибудь прославятся. Но вот они погибают, и публика узнает о них все. Забавно, правда?
Пока Камуссо предавался размышлениям, Сандра заметила, что выражение лица Лары чуть-чуть изменилось. Инстинкт фотографа-криминалиста ее не подвел.
– Вернитесь назад, пожалуйста.
Взглянув на нее, комиссар подчинился, не требуя объяснений.
– Теперь замедлите темп. – Сандра заняла позицию, ожидая повторения чуда.
Губы Лары шевельнулись.
– Она что-то сказала, – удивился Камуссо.
– Да, сказала, – кивнула Сандра.
– Но что?
– Дайте посмотреть еще раз.
Комиссар раз за разом прокручивал кадры, а Сандра силилась различить каждый звук.
– Она говорит: «Ублюдок».
Камуссо уставился на нее, ошеломленный:
– Вы уверены?
Сандра повернулась к нему:
– Думаю, да.
– И кого это она так честит?
– Наверняка мужчину. Смотрим дальше и пытаемся понять, кто он.
Комиссар снова запустил фильм. Оператор снимал как попало, не давая времени вглядеться в лица гостей. Но вот камера пошла вправо. Сложилось впечатление, будто она следует за взглядом Лары. Взгляд ее не был устремлен в пустоту, как казалось сначала: девушка на кого-то смотрела.
– Вы можете на минуту остановить фильм? – попросила она комиссара, показывая на экран.
Камуссо нажал клавишу:
– В чем дело?
Сандра отметила мужчину лет сорока, он улыбался, окруженный группой студенток. Голубая рубашка, узел галстука ослаблен. Развязный вид, каштановые волосы, светлые глаза: привлекательный тип. Рука его лежала на плече одной из студенток.
– Это он – ублюдок? – спросил комиссар.
– Вид у него такой.
– Вы, значит, думаете, что это и есть отец ребенка?
Сандра взглянула на Камуссо:
– Некоторые вещи нельзя определить по видеофильму.
Комиссар понял, что допустил промах, и попытался обратить все в шутку:
– Я думал, ваше женское чутье вам что-нибудь подскажет.
– Вряд ли. – Сандра изобразила огорчение. – Но возможно, будет небесполезным перекинуться с ним парой слов.
– Погодите, я вам сейчас скажу, кто это. – Камуссо обошел вокруг стола, взял папку, стал листать ее. – Мы переписали всех, кто присутствовал на празднике, так, на всякий случай.
Сандру изумила дотошность римских коллег.
Проглядев список, комиссар объявил:
– Кристиан Лорьери, ассистент по истории искусств.
– Вы его допросили?
– У него не было контактов с Ларой, мы не имели никаких законных оснований для допроса, да и для следствия не видели необходимости. – Камуссо догадался, о чем думает Сандра. – Даже если он – отец ребенка, которого носит Лара, и сам знает об этом, сомневаюсь, чтобы он готов был поведать об этом нам: Лорьери женат.
Сандра призадумалась.
– Иногда реакцию можно спровоцировать, – проговорила она лукаво.
Это заинтриговало Камуссо.
– Что вы собираетесь делать?
– Сначала нужно распечатать фотографии.
По коридорам факультета архитектуры носились толпы студентов. Сандру всегда занимал вопрос, почему молодые люди и девушки, поступив в университет, приобретают сходство между собой в зависимости от избранной специальности. Будто существовал некий генетический код, определявший их принадлежность к группе и проявлявший в них всех сходные черты. Например, поступившие на юридический факультет понятия не имели о дисциплине, но ими владел дух соревнования. Студенты-медики были суровы и не понимали шуток. Студенты философского факультета погружались в меланхолию и носили одежду, слишком для них просторную. Зато архитекторы, все с растрепанными волосами, витали в облаках.
