Старик замер. Изумление застыло на его лице. Не слова остановили его и даже не то, что незнакомец назвал его по имени. Но сами звуки.
Трансформист говорил голосом Маркуса.
Старик растерялся.
– Кто ты? – спросил он в испуге.
– Как это – кто? Ты не узнаешь меня? – В голосе звучала чуть ли не мольба. Ведь оружием трансформиста – единственным, какое ему требовалось, и самым действенным – была иллюзия.
На глазах у старика происходило нечто необъяснимое. Он присутствовал при своего рода преображении.
– Неправда. Ты – не он.
Хотя он точно знал, что прав, что-то останавливало его. Он испытывал к своему ученику самые теплые чувства. И был не в силах спустить курок.
– Ты был моим учителем, моим наставником. Всем, что знаю, я обязан тебе. И теперь ты хочешь меня убить? – Продолжая говорить, он подходил все ближе и ближе. Шаг за шагом.
– Я не знаю тебя.
– «Есть место, в котором мир света встречается с миром сумерек. Там-то и происходит главное: в краю теней, где все разрежено, смутно, нечетко. Мы – стражи, призванные охранять эту границу. Но время от времени что-то прорывается в наш мир. Я должен изловить это и отправить обратно во мрак».
Старик вздрогнул, он поддавался. Трансформист подошел уже совсем близко и мог вырвать оружие у него из рук, когда заметил первую каплю, упавшую на палас. Понял, что кровь течет у него из носа. Носовые кровотечения – единственное, чего он не мог изменить. Уникальное, врожденное качество: все остальные взяты взаймы. Его подлинная личность, погребенная под десятками других, вся заключалась в этой характерной черте.
Иллюзия развеялась, старик воочию увидел обман:
– Будь ты проклят.
Трансформист бросился на него, схватил за руку, в которой было оружие. Старик завалился назад, и трансформист наставил на него пистолет.
Лежащий на паласе старик расхохотался, вытирая о рубашку запачканную кровью ладонь. У трансформиста все лицо было в кровавых потеках.
– Почему ты смеешься? Тебе не страшно?
– Перед тем как идти сюда, я исповедался в грехах. Я свободен, готов к смерти. Но вот что забавно: ты думаешь, что, убив меня, покончишь со всеми проблемами, а на самом деле они только начинаются.
Трасформист подумал, что это ловушка и он в нее не попадется.
– Может, лучше помолчать, а? Уйти без последних слов. В этом больше достоинства, ты не находишь? Все, кого я убивал, умудрялись запятнать свой конец плоскими, банальными фразами. Просили пощады, умоляли. Не знали, что тем самым подтверждают, что больше им нечего мне сказать.
Старик покачал головой:
– Несчастный глупец. Священник более умелый, чем я, уже охотится за тобой. У него тот же талант, что у тебя: он может превращаться в кого угодно. Только он – не трансформист и никого не убивает. Но прекрасно умеет воплощать личности пропавших без вести. В настоящее время он – сотрудник Интерпола и имеет доступ к материалам всех полицейских расследований. Скоро он тебя найдет.
– Вот и хорошо, а теперь ты назовешь его имя.
Старик снова захохотал, издевательски, грубо:
– Ты можешь замучить меня до смерти, это тебе не поможет. У пенитенциариев нет имен. Они не существуют, ты это должен знать.
Пока трансформист раздумывал, не блеф ли это, старик, воспользовавшись замешательством противника, собрал все силы и бросился на него с пола. Вцепился в пистолет, пригнул его с неожиданной сноровкой. Началась борьба. И на этот раз старик уступать не собирался.
Он выстрелил в зеркало, и трансформист увидел, как его лицо рассыпается на куски. С великим усилием он направил ствол в противника и спустил курок. Старик замер, лицо ужасно исказилось, глаза вылезли из орбит, рот раскрылся. Пуля пронзила ему сердце. Но вместо того чтобы, обмякнув, завалиться на спину, он рухнул вперед и увлек за собой убийцу. Оба упали на пол, от удара пистолет выстрелил в третий раз. У трансформиста возникло впечатление, будто он видит пулю, мелькнувшую мимолетной тенью перед его глазами прежде, чем вонзиться в висок.
Лежа на паласе, ожидая конца, он смотрел на свое отражение в тысяче осколков вдребезги разбитого зеркала. Там были все его личности, все лица, которые он украл. Словно рана в висок высвободила их, выпустила на волю из темницы сознания.
Лица смотрели на него. Текли мгновения, и он мало-помалу забывал их.
И перед смертью уже не знал, кто он такой.
Мертвый открыл глаза.
Эта история родилась из двух особенных встреч, таких, которые не забываются.
Первая, с необычным священником, произошла в Риме одним майским днем. С отцом Джонатаном мы договорились встретиться на площади Пяти Лун в час заката. Излишне говорить, что он назначил и место, и время, а когда я попросил несколько уточнить, что значит «час заката», безмятежно ответствовал: «Это когда наступает вечер». Не зная, что еще сказать, я решил явиться пораньше.
Он уже был там.
