– Собираешься устроить переговоры с малодушными после того, что они наделали? Вряд ли Линкольн и другим пострадавшим понравится твоя идея… Но даже если так – все равно для того, чтобы поболтать с малодушными, сначала их нужно отыскать.
– Они… на самом деле ведь могут попасть к нам? – с тревогой спрашиваю я. – По внутренним переходам?
Кондор кивает:
– Есть такая информация. И… мы думаем, что есть перебежчики. – Его взгляд тяжелеет. – Кажется, малодушным как-то удается вербовать людей, потому что порой… Люди исчезают. Был человек – и нет его. Это случается редко, поэтому мало кто знает.
– Но зачем им люди?
Кондор пожимает плечами:
– Спросил бы лично, да только никак их достать не можем. А связь между бункерами не работает, – Кондор прерывисто вздыхает. – Но ты бы видела тот перечень транспорта… Там такая техника… Даже несколько вертолетов есть.
Вертолет, вертолет… Знакомое слово, но никак не могу восстановить в памяти его значение. Я точно что-то читала об этом…
– Это воздушный транспорт, правильно? – наконец вспоминаю я, и меня озаряет. – Значит, если дойдем до того бункера, мы сможем…
– Не сможем, – качает Кондор головой, уголки его рта печально опускаются вниз. – Не взлетим. Красное небо принадлежит только птицам.
Матовое молочно-белое стекло. Как стенки того куба с малодушным внутри. Сейчас молочный туман рассеется, стекло станет прозрачным, и за ним окажется Просвет, заполненный людьми, которые пришли посмотреть на мое наказание, заслуженное наказание, и я не буду оригинальна, как мой предшественник, – нет, люди увидят забившуюся в угол испуганную девчонку, дрожащую от ужаса…
Громкий писк разрушает иллюзию. Напор воды, которая льется на меня с верха душевой кабины, после сигнала начинает слабеть. Я сижу в углу кабины, обхватив руками колени. Холод не желает отступать, он прочно обосновался в моем теле и теперь трясет меня, заставляя стучать зубами даже под обжигающе горячим душем. И только одна мысль пульсирует в голове: я не готова, никогда не буду готова к тому, что мне придется сделать. Зря я пришла в Корпус. Никопол, Макс, Закар – все они были правы, мне не место здесь, нужно было послушать Юна и уйти, пока была возможность…
Вода больше не льется. Я пришла сюда, чтобы попытаться согреться, но холод лишь стал сильнее.
Я вздрагиваю всем телом от звука открывающейся двери. Кто это?! Сейчас в казармах никого быть не должно, все остались на занятиях, все остались там…
– Арника? – слышу я голос Солары. – Ты здесь?
Я не отвечаю, но она все равно проходит внутрь, я слышу ее шаги.
– Здесь стоят твои ботинки, – говорит она где-то совсем рядом со мной. – А где твоя…
О. Точно. Вот почему холод стал сильнее. Одежда.
– Она на мне, – говорю я чужим, незнакомым голосом.
Прерывистый вздох Солары, шаги. Тишина. Бездумно всматриваюсь в бесконечную белизну. Снова шаги, скрип – дверь кабинки приоткрывается, – и среди белизны появляется рука Солары, которая протягивает мне полотенце и сухую одежду.
– Я подожду тебя здесь, – тихо говорит она, оставаясь снаружи.
Я переодеваюсь. Головокружение настойчиво пытается отправить меня на пол, поэтому порой приходится опираться на стенку, чтобы не упасть. Дрожь даже не думает оставлять в покое мое тело, и перед тем, как выйти, я крепко стискиваю зубы – так они хоть не стучат.
Солара мягко поддерживает меня за локоть. Выведя меня в общую комнату, она идет к шкафчику над раковиной – наверное, хочет дать что-то из лекарств. Но я не думаю, что есть что-то, способное сейчас мне помочь. Не дожидаясь капрала, я иду в женскую часть казармы и ложусь на кровать, накрываюсь одеялом, тут же сворачиваясь в клубок.
Но ни сухой одежде, ни толстому одеялу не удается избавить меня от пронизывающего холода, идущего изнутри.
– Я… могу войти? – спрашивает Солара, нерешительно остановившись на пороге.
– Можете, – отвечаю я хрипло. – Не надо… свет, – поспешно добавляю я, услышав, как она шарит рукой по стене в поисках выключателя.
– Как скажешь.
Несколько мелких, осторожных шагов. Я слышу, как Солара ставит что-то на полку – наверное, стакан с лекарством. Кровать проседает под дополнительным весом – девушка садится рядом со мной.
Наверное, уже весь Корпус знает о случившемся. Еще бы, слухи здесь разносятся в мгновение ока.
– Эй, – Солара осторожно прикасается к моему плечу. – Расскажи, что произошло.
Я мотаю головой, но потом понимаю, что она, скорее всего, этого не видит.
– Вы ведь уже знаете.
– Я знаю только то, как это выглядело со стороны.
Я переворачиваюсь на другой бок и теперь могу видеть Солару – света, проникающего сюда из общей комнаты через приоткрытую дверь, оказывается достаточно, чтобы я могла разглядеть ее лицо.
– И… как же это выглядело со стороны? – тихо спрашиваю я.
Солара внимательно смотрит на меня.
– Никто, кроме своих, не знает. И не узнает. Этот случай не получит огласки. Мы с Валентиной позаботимся об этом, – говорит она, и холод немного ослабевает. – Расскажи, – настойчиво повторяет она. – Забудь, что я капрал, если так будет проще говорить.
Я сажусь на кровати, обхватив руками колени.
