Это Уайатт пытается меня разбудить. Память возвращается ко мне, индейская женщина исчезает, а с ней и мамин голос.
– Чикстит караску? – «Ты не болен?» – спрашивает Уайатт.
Я поднимаю на него озадаченный взгляд. Хочется пить. Но ведь Уайатт не знает языка пауни.
– Что? – со стоном вырывается у меня.
– Что с вами случилось, мистер Лоури? Как вы здесь оказались?
Это не Уайатт. Это Чарли. Его руки, его голос. Я тянусь за флягой, не уверенный в том, что она действительно передо мной. И что Чарли действительно здесь. Может, я застрял во сне? Чарли помогает мне напиться, придерживая мою голову, как это делал Уайатт. Теплая жидкость льется мне в горло, и я окончательно убеждаюсь, что не сплю.
– Где Уайатт? – каркаю я.
Несмотря на то что я говорю не на пауни, Чарли, кажется, понимает.
– Здесь никого, только вы и я, мистер Лоури. Вы, я, Дама и ваш осел.
Меня охватывает облегчение. Я смотрю за его плечо. Котелок прячется за Дамой, но я вижу его тонкие ноги и кончики длинных ушей. Дама фыркает и тянется ко мне.
– Они вернулись в форт к своим друзьям, – продолжает Чарли на пауни. – Капитан Демпси сказал, что с вами, наверное, что-то случилось, и велел мне переправиться с животными через Платт и посмотреть, не ищете ли вы их. Я как вас увидел, подумал, вы умерли. Странный вы себе выбрали домик.
Он хлопает ладонью по столу, усмехаясь.
– А мулы? Моих мулов никто не видел?
– Нет, – качает головой Чарли. – Так что с вами случилось? – снова спрашивает он. – Где ваш караван?
– Помоги мне подняться, – умоляю я.
Чарли отодвигает стол, чтобы наклониться надо мной. Он обхватывает меня за талию и поднимает, крякнув от тяжести. Он, наверное, ровесник Уайатта, но на несколько дюймов ниже и намного худее.
– Это и есть ваш… Уайатт? – вдруг говорит Чарли.
Он показывает на всадника, который мчится к нам, ведя в поводу мула и поднимая клубы пыли. На мгновение мне кажется, что у меня в глазах двоится, потом троится. Облако пыли разрастается, как будто всадник ведет за собой армию.
– Сколько ты видишь людей? – спрашиваю я у Чарли.
Он издает победный клич и начинает приплясывать, размахивая руками, а я хватаюсь за стол, пытаясь понять, что происходит.
– Много, много людей, мистер Лоури! Воины вернулись! – вопит Чарли.
Мне все тяжелее дышать.
– А где, черт возьми, Уайатт? – бормочу я.
А потом осознаю, что смотрю прямо на него. Издалека кажется, будто он ведет воинов в атаку, но, присмотревшись, я понимаю, что он убегает от пауни верхом на Плуте и ведет Тюфяка за собой. Мулы несутся прямо к воде, гораздо больше напуганные преследователями, чем широкой рекой, раскинувшейся перед ними. Я выпрямляюсь, поднимаю ружье и кладу на стол так, чтобы его было видно.
– Чарли! Возьми мою лошадь. Скачи к ним навстречу. Скажи, что я друг.
Чарли не спорит, просто хватается за гриву Дамы, запрыгивает к ней на спину и устремляется навстречу всадникам. Бедняга Уайатт, наверное, думает, что ему пытаются отрезать путь к отступлению. Он кричит мне, и я машу ружьем, надеясь успокоить его.
Котелок заходится испуганным ревом.
– Спокойно, Котелок, – одергиваю его я. – Это Плут и Тюфяк. Мы же с ними знакомы.
Но к нам мчатся не только Плут и Тюфяк. Котелок продолжает реветь и лягаться. Я умоляю его успокоиться. Если он бросится бежать, у меня не хватит сил его остановить.
На секунду мне становится страшно за Чарли, который мчится навстречу своим на чужой лошади и в кавалерийском головном уборе, но он гикает, приветствуя родных, и воины-пауни придерживают коней, бросив погоню за Уайаттом, хоть и не останавливаются. Уайатт добирается до меня и спрыгивает с Плута еще до того, как тот замирает. Мальчишка потерял шапку, но умудрился удержаться в седле и не потерять Плута и Тюфяка, которые готовы сорваться с места, опасаясь приближающихся пауни.
– У них ваши мулы, Джон, – сообщает Уайатт, тяжело дыша. – И, если я правильно понял, отдавать их они не планируют.
Меня охватывает гордость за этого мальчика. Он не растерял чувство юмора и остроту языка, хотя его лицо блестит от пота, а глаза широко раскрыты от страха. Мы молча наблюдаем за приближением воинов, не строя никаких планов. Просто ждем, что будет дальше. Пауни залиты кровью, их пони покрыты пылью. Через спины трех лошадей перекинуты мертвые тела. Чарли уже не радуется и не улыбается. Он зовет меня на родном языке, и окружающие его воины озадаченно хмурятся. Они не понимают, кто я такой. Как всегда.
– Джон Лоури, это вождь Собачий Клык. Мой дядя. Он нашел твоих мулов, – говорит Чарли.
Человек по имени Собачий Клык фыркает и хмурится. Думаю, он не согласен с тем, что мулы все еще мои. Голова вождя выбрита, кроме небольшого участка на макушке, откуда торчит спутанный черный хохолок. Его взгляд скользит по моей фигуре, оценивая, насколько я силен. Он втягивает носом воздух и надувает грудь.
– Кирикии раасакитаа? – «Из какого ты племени?» – спрашивает Собачий Клык.
– Пауни тат, – отвечаю я. – Но у меня нет деревни. Нет людей. Нет скво. Только эти мулы.
