— Не поможет. В моих кругах скажут, что я отослал беременную дочь. Ты могла уехать вчера, прежде чем попала в больницу и на это обратили внимание. Теперь — нет.
— Тебя хоть что-то кроме бизнеса волнует?
— Нет.
Арина впервые безоговорочно поверила отцу. Всё, что он делал для неё и Славика, он делал только потому, что так было лучше для бизнеса. Его волновали только деньги и репутация, да и то второе исключительно ради первого. В какую ужасную ловушку она попалась!
— Мы придумает что-то удачное для всех, — Арина хваталась за соломинку, — В любом случае, я не обязана ради тебя… такое…
— Ты просто не понимаешь, — отец скрестил на груди руки, — Это коснётся не только меня. Тебя станут преследовать журналисты — это неизбежно, но ещё не самое худшее. Мои конкуренты сделают что угодно, лишь бы меня скомпрометировать, а пострадаешь именно ты и твой ребёнок.
— Ты же много можешь, верно? Давай сменим мне фамилию и больше не станем видеться.
Мысль судорожно работала, Арина пыталась найти выход, но все её варианты оказывались пустыми.
— Поздно. Раньше думать надо было, когда ты всё это затеяла.
— Я одна всё сделала?!
— В любом случае, за дверью уже караулят. Мы еле нашли место, чтобы поговорить. Ты на крючке и лучший выход для всех я уже озвучил. Поженитесь, родите, а потом делайте как вам угодно, меня это уже не коснётся.
Отец вышел из палаты.
Арина вздрогнула, когда хлопнула дверь. Из глаз хлынули слёзы.
Олег приблизился.
— Я не сказал ему главного.
Кривая ухмылка расползлась по лицу.
— Чего?
— Что, вероятно, это не мой ребёнок, — и немного помолчав, добавил: — Можешь не благодарить.
Арина больше не питала иллюзий по поводу Олега. Она полностью укрепилась в уверенности о его бездушности и беспринципности. Она уверилась и в том, что Олег обратил на неё внимание лишь потому, что в Индии выбор для него оказался настолько ограничен, что кроме неё ему и посмотреть было не на кого. Как она вообще могла подумать, что такой человек полюбил её или кого-то вообще, да ещё и настолько быстро. Одна командировка — и вуаля! Вероятно, он просто заскучал. А она… Вот дура! Оказалась один на один со своим положением, да ещё и в ловушке отца.
В который раз Арина услышала от Олега, что ребёнок не его, но спорить с ним не собиралась — зачем оправдываться в том, чего не делала, да и отцовство его казалось настолько очевидным, что странные подозрения звучали лишь как оправдание собственной безответственности. Нет уж, хочет так думать — пусть.
В тот день Арина ещё сопротивлялась решению отца. Все его доводы казались притянутыми за уши, а согласие Олега на свадьбу настоящим издевательством над её чувствами — ведь должен же понимать, что она его действительно полюбила. Хотя, если человек не способен любить сам, то и других по себе судит.
Отбросив грустные мысли, Арина ждала документы на выписку. Теперь она думала о том, что совсем скоро придёт в себя и снова начнёт улыбаться. Думала о том, что пора готовиться к экзаменам, писать курсовые и это хорошо, потому что у неё не останется свободного времени думать о произошедшем. А ещё Арина думала, что в ближайшее время стоило встать на учёт по беременности, но только сначала нужно найти новую работу, чтобы избавиться и от отца, и от Олега. А потом у неё появится малыш — маленький и очень милый. Она станет его любить так сильно, как мама её любила. И они обязательно со всем справятся.
Дверь палаты приоткрылась, и Арина увидела просунутую в проём голову молодой медсестры.
— Простите, я стучала, но вы не ответили.
— Ничего, проходите.
Арина сидела на кровати, готовая покинуть больницу в любую минуту. Рядом стояла почти пустая сумка. Встречать её никто не приехал — она не сказала о выписке, потому что видеть никого не хотела.
— Я принесла документы.
— Спасибо.
Арина подскочила навстречу и взяла папку. Ей не терпелось вернуться в свою уютную квартирку, в которой не хватало, пожалуй, только кота, но с тех пор, как она неожиданно угодила в больницу, решила отказаться от мысли его завести. Пока.
— Подождите! — сказала медсестра, когда увидела, что Арина поспешила забрать сумку и уйти, — Там… Дело в том, что…
— Что случилось?
— Да нет, ничего, но там люди. Вас постоянно кто-то спрашивает. У одной нахалки в руках камера.
Арина резко остановилась посередине палаты. Мысли судорожно забегали.
— И что же делать?
— Я сказала им, что вы уже ушли, но они не верят. А моя коллега говорит, что и на улице есть непонятные люди с камерами.
Значит, отец не врал. Они и правда собрались её преследовать? Но зачем? Ведь отец не какая-нибудь звезда, зачем им это? Он говорил, что такое поведение — дело рук конкурентов, и они сделают что угодно, лишь бы его очернить и оставят в покое только если исчезнет повод. И как теперь быть?
— Есть другой выход?
Арина умоляюще посмотрела на медсестру. Та пожала плечами.
— Простите. Есть служебный выход, и я могу вас провести, но вот потом… Очень неудачно всё расположено — служебный выход просматривается с главного входа. Если бы вас кто-то посадил в машину сразу с двери…
