Весна. Всё оживает. Всё, кроме жизни Олега, в которой, наоборот, всё разрушено и подлежит ли восстановлению — не ясно. А самое ужасное, что кроме себя винить больше некого. Все его прошлые жизненные выводы, все ориентиры теперь казались неправильными. По собственной глупости упустил счастье, о котором даже не мечтал. Своими стараниями пустил жизнь под откос.
— Олег Николаевич! — Сквозь туман до сознания Олега донёсся голос тёти Лиды. Она бежала, размахивая зонтом и руками, пока не остановилась напротив. — Скоро дождь пойдёт. Давайте внутрь. Ну что стоишь, как замороженный, сынок?
Олег нехотя пошёл домой. Тётя Лида раскрыла зонт и всю дорогу до дома старалась удерживать его над головой Олега, но вскоре поняла тщетность затеи. Стук входной двери молотком ударил по ушам, и Олег поморщился. Что-то ещё способно его раздражать. Едва разувшись, он пошаркал в гостиную и упал на диван. Долго разглядывая что-то только ему видимое на потолке, Олег не шевелился.
— А может чайку, а? — тётя Лида принесла поднос с чаем, пирожками и булочками.
Олег не ответил. Он даже не посмотрел, хотя точно знал, что на голубом подносе лежат его любимые пирожки с картошкой и беляши. Одна его часть, которая ещё дышала, определила это по запаху.
— Ну так же нельзя… — развела руками тётя Лида, когда через полчаса увидела, что чай давно остыл, а Олег даже не притронулся к еде.
— Посылка! — крикнула Светлана из коридора. — Та самая. Наконец-то дождались!
Олег не шелохнулся. Он только подумал, что не слышал никакого звонка. Несколько дней с нетерпением ждал посылку, но, кажется, она ему больше не интересна. Не осталось никакой воли. «Как так вышло» — мысленно спросил Олег. Больше ничего не имело значения, как будто внутри что-то оборвалось или сломалось пополам, как будто его жизнь закончилась. Так плохо ему не было даже тогда, когда тётка маленьким оставила в детском доме. А может он просто забыл? Ведь столько лет прошло. Одно Олег понимал чётко — как раньше больше не будет.
Тогда как будет?
Следующие несколько дней Олег пребывал в апатии. Он больше не винил себя — не было смысла. Он просто шатался по дому словно тень, забыв о работе, о встречах, о поездках. Ночами Олег смотрел в потолок, изредка проваливаясь в тревожный сон, а потом вздрагивая и снова открывая глаза. Казалось, он замер во времени и пространстве.
Вечером пятого дня, глаза Олега прояснились. Он кивнул сам себе, сходил в душ впервые за долгое время и мгновенно уснул. Утром Олег собрал вещи, как следует поел, чем доставил тёте Лиде небывалое удовольствие, сел за руль и, не рассказав о своих планах, поехал в том же направлении, в котором недавно уехала Арина.
Больше никаких уговоров, никакого давления. Он постарается исправить всё иначе, так, как никогда не делал до этого дня.
Возможно, ещё не поздно.
Столько воспоминаний хранила старая мамина квартира. Около месяца Арине предстояло здесь жить, до тех пор, пока в новой не закончится ремонт.
Время, когда малыш спал, Арина посвящала разборам старых фотографий и документов. Всё, что касалось воспоминаний она собиралась забрать с собой, в новую жизнь. Если таковая наконец начнётся.
Пока будущее совсем не радовало. Ничего не радовало.
О деньгах заботиться больше не надо — Олег полностью обеспечил её и сына. А значит, и о работе пока можно не думать. Она и не хотела об этом думать. Арина вообще не хотела думать.
Последние несколько дней Арина просыпалась уставшая. Даже не потому, что ночами сидела с сыном. Нет. Он спал много и сладко, тихонько посапывая носиком, который, кажется, унаследовал от Олега. Собственное удручённое состояние Арины никак не давало ей прийти в себя.
Так и в этот день, с самого утра Арина сидела у окна и смотрела вдаль. Ноги ослабли и до колена как будто онемели. Тихая музыка с улицы сверлила уши и, когда Арина не смогла больше терпеть, закрыла окно. На глазах появились слёзы.
Вытерев их дрожащей рукой, Арина потёрла ладони и бессмысленно долго задержала на них взгляд.
Сколько она не сопротивлялась, но не проходило и для, когда бы она хоть раз мысленно не вернулась к отъезду из дома Олега. Оглядываясь назад, вспоминая, как Олег стоял посреди дороги, в пыли и под дождём, холодная волна накатывала в груди и сердце сжималось. Арина вовсе не хотела сделать ему так больно. Она даже не предполагала, что из-за их отъезда ему станет настолько больно.
Подавив спазм в желудке, Арина впервые за несколько дней посмотрела на цветочный горшок. Семечко огурца проклюнулось и над поверхностью скрючился маленький росток. В это мгновение из-за туч выглянуло солнце, и улица озарилась ярким светом. В доме напротив на широком подоконнике у открытого окна цвёл розовый кустик, а рядом потягивалась белая кошка. Арина вновь открыла окно. Музыку выключили. В нос ударил аромат выпечки из кафетерия на первом этаже, а на берёзе звонко пели птицы. Удивительно! Пока она погружалась на самое дно переживаний, жизнь продолжалось и всё вокруг продолжалось.
Арина улыбнулась впервые за долгое время. Мышцы на лице расслабились.
