А сейчас он стоял над мамой и надо мной и смотрел на меня очень сурово.
– Что ты наделал? – повторил он.
– Я ничего не делал, – ответил я. – Я ее нашел.
– У тебя все руки в крови. Когда придет констебль, он решит, что это ты ее убил, и тогда тебя повесят, – заявил он.
– Но… – начал было я.
– Ты ведь очень вспыльчивый, да? – перебил он меня. – Разве ты порой не набрасывался на отца и не бил его кулаками? Не злился так, что бил посуду на кухне?
Такое и правда бывало, но я не понимал, откуда этому парнишке про это знать. Я иногда кидался на НЕГО и бил ЕГО изо всех сил, потому что мне было невыносимо, чтобы мама и дальше стояла между нами. И еще сильнее злился, потому что тогда я ЕМУ вроде как нравился. ОН тогда говорил, что у меня есть характер, и я хотя бы не прячусь за мамкины юбки. Я терпеть не мог делать то, что ЕМУ нравилось, но не мог терпеть и того, что маме было больно, и порой все эти чувства начинали раздирать меня изнутри, так что я не знал, что делать, и начинал все бить и крушить, пока они не проходили. А когда все заканчивалась, мама меня обнимала и прижимала к себе, пока мне не становилось лучше.
– Все здесь знают, что у тебя дурной характер, и когда найдут ее, – тут паренек отрывисто кивнул на то, что было моей мамой, – то поймут, что это ты сделал, потому что ты иногда жутко злишься, и потому что руки у тебя все в крови.
Тут я посмотрел на свои руки, и, несмотря на темноту, увидел на них пятна – и пришел в ужас при мысли, что этот паренек говорит правду.
– Но я ничего ей не делал, – сказал я. – Я ни за что не стал бы ей вредить. Я так ее люблю!
Тут у меня покатились слезы… а тот парнишка дал мне сильную затрещину.
– Прекрати реветь! – приказал он мне. – Мальчишки не плачут вот так. А теперь слушай: тебе надо идти со мной. Я знаю одно место, где тебе ничего не грозит, и тебя никогда не поймают.
Он меня совершенно сбил с толку, запутал и задурил. Я поверил, что когда явится констебль, меня арестуют и бросят в какое-то темное-претемное место с крысами, пока не придет время меня повесить.
– Если ты пойдешь со мной, мы отправимся ко мне на остров. Это особое место для таких мальчишек, как мы с тобой. Там ты сможешь бегать и играть, и никто тебя не станет бить, и ты никогда-никогда не станешь взрослым.
– Как это можно не стать взрослым?
– Остров волшебный, – объяснил он и улыбнулся. – И я живу там совершенно один, и хочу, чтобы ты туда отправился, играл со мной и навсегда стал мне другом.
