Питер парил высоко над песком и хохотал над бегущим Чарли, который пытался добраться до спасительных скал в дальней стороне пляжа. Мальчишка был так напуган, что постоянно петлял, едва успевая уворачиваться от щелкающей пасти. Я услышал тихий испуганный скулеж, который у него вырывался.
Я не сомневался, что даже если Чарли удастся добраться до скал, Питер его сграбастает и бросит прямо крокодилу в пасть. Питер уже бросил притворяться, будто ему кто-то важен. Не перед кем стало притворяться: почти все мальчишки погибли, а оставшиеся больше в него не верили.
Я бежал, не зная, как снова это сделаю – зная только, что если я вовремя Чарли не догоню, его точно сожрут. Я жалел, что не догадался прихватить стрелы, потому что с самым огромным удовольствием сшиб бы Питера с высоты и смотрел, как он горящей звездой падает на землю.
На песке были следы темной крови. Краем глаза я заметил что-то – что-то, похожее на Сэлли.
Или на то, что раньше было Сэлли.
Если Сэлли погибла, мне ей не помочь. Сейчас нужно было подумать о Чарли.
Кажется, Питер пока меня не заметил: он был слишком занят тем, что умирал со смеху, глядя, как Чарли пытается добраться до скал.
Когда я в прошлый раз поднялся на скалы, мне пришлось собирать то, что осталось от шести мальчишек, и хоронить их всех. Я не хотел снова это делать. Мне казалось, что я не выдержу, если мне придется засыпать Чарли землей.
Крокодил щелкнул зубами – и на этот раз поймал Чарли за ногу. Малыш завопил от ужаса: зверь порвал ему штаны и зацепил зубами ногу, но он пока еще не был пойман.
Я рванулся вперед с кинжалом в левой руке и запрыгнул крокодилу на спину. Его чешуйчатая спина расцарапала мне голую грудь, и я почувствовал, как тварь напрягла мышцы. Крокодил дернулся, пытаясь перекатиться и сбросить меня, но я с силой сдвинул колени и правой рукой зажал ему челюсть, чтобы он не мог ею двигать, а потом изо всей силы полоснул ножом ему по шее.
Этого было мало, хотя мне на руку полилась кровь, а крокодил стал корчиться, стараясь сбросить меня, чтобы пустить в ход зубы и когти.
Питер крикнул:
– Джейми, это не честно! Это не весело!
Я не знал, где сейчас Чарли, но надеялся, что он спрячется от Питера. Мне трудно было следить за чем-то кроме крокодила, который дергался подо мной, хлестал хвостом и мотал головой из стороны в сторону, отчаянно стараясь от меня избавиться.
Я пырял крокодила снова и снова, стараясь достать мягкое брюхо – и, наконец, он стал слабеть. Горячая кровь хлестала у него из множества ран – и наконец он затих.
Я скатился с его спины, подальше от когтей и зубов, на тот случай, если он еще не до конца издох. На мои покрытые кровью руки налип песок, так что когда я попытался стереть заливающий глаза пот, то измазал все лицо песком.
Отплевываясь и пытаясь проморгаться, я позвал:
– Чарли!
– Джейми! – откликнулся он откуда-то впереди меня, но не похоже было, что он радуется тому, что я убил крокодила, или хотя бы чувствует облегчение. Голос у него был жутко перепуганный.
Я стряхнул песок, все еще плохо видя – и потом мир резко стал четким.
Питер держал Чарли под мышкой, почти так же, как я – словно Чарли был ему дорог, вот только второй рукой он прижимал острие ножа к сердцу Чарли.
Питер переводил взгляд с лица Чарли на мое, а вот Чарли смотрел только на меня. Взглядом он молил меня сделать что-нибудь, хоть что-то, чтобы его спасти.
Я обещал его защищать.
– Поймал твоего утеночка, да? – сказал Питер.
Он говорил нараспев – и как-то ужасно по-детски. Его взгляд метался между мной и Чарли в уверенности, что мне ему не помешать. Я увидел в его ликовании жестокую радость, наслаждение нашими мучениями.
– Думал сбежать от меня? Не выйдет! Никто не уходит с острова, Джейми. Никто. А в особенности ты. И уж конечно не этот утеночек, отставший от мамочки. Оставался бы дома, как положено. Слушался бы и вел себя как следует. А теперь он набедокурил – и будет наказан. Все мальчишки должны следовать моим правилам, потому что это мой остров.
Он провел острием ножа по груди Чарли вниз, к животу. Малыш пытался отстраниться, но Питер крепко держал его.
– Ты же меня хочешь наказать! – сказал я. Я старался не показать страха, чтобы не заметно было, что я готов на все, если только он отпустит Чарли. – Зачем мучить его?
– Потому что если я его убью, ты и будешь наказан, – ответил Питер. – Я же тебя знаю, Джейми. Знаю, что у тебя на сердце, хоть ты и думаешь, что я не знаю. Тебе будет больнее, если ты не сможешь его спасти, чем если я просто тебя убью.
– Почему бы просто нас не отпустить?
– А с кем я буду играть, если вы все уйдете? – спросил Питер. – Нет, ты должен остаться со мной, Джейми – так как ты обещал, навсегда. А чтобы ты здесь со мной остался, остальным придется умереть. Они тебя у меня отнимают.
– Я не останусь мальчишкой, Питер. Я вырасту, – сказал я. – Я уже вырос.
Кажется, он впервые на меня посмотрел – посмотрел по-настоящему. Он толком на меня не смотрел с тех пор, как забрал Чарли к Многоглазам. Теперь он заметил мой высокий рост, большие руки, волосы на лице – все то, чего раньше не было.
