— Странно. Я видел Кези — содержателя игорного дома. Он наконец сознался, что вас сонного принесли в дом с заднего хода и заперли в ту комнату.
— Но кто распорядился этим?
— Об этом он молчит. Очевидно, Кьюпи, потому что Кези готов продать родную мать за деньги, а тут он молчит. Кьюпи так напугал этих людей, что они не смеют выдать кого-либо. Но все это заставляет нас вернуться к Паркеру. Он усыпил вас, он исчез, надеясь, что сильно подвел вас. Поэтому можно сказать, что официально он — Кьюпи. Все донесения отовсюду из провинции и с наших застав говорят, что его не видели.
— Он в Лондоне. Тут легче всего ускользнуть от надзора, и он знает это.
— Миллер был замешан в историю Уолтона. Думая, что он может проговориться, Кьюпи послал ему роковое письмо. Выхода не было.
Диккер помолчал, потом снова спросил:
— Кто должен узнать об этом брачном свидетельстве?
— Я не могу сказать Доре Кольман, это было бы жестоко с моей стороны. Но Джоанне… — тут Джимми запнулся и поспешил скрыться с проницательных глаз старшего сыщика.
Джоанны не было дома, и Джимми стал осматривать кабинет Рекса. Он вспомнил, что не имел еще возможности обследовать бювар Рекса, поэтому сделал это сейчас и увидел, что верхний слой промокательной бумаги абсолютно чист. Вглядевшись внимательнее, сыщик увидел, что листы с оставшимися отпечатками строчек положены под чистый лист. Он нехотя вынул листы и стал при помощи зеркала читать отпечатки. На одном из листов было деловое письмо, заинтересовавшее Джимми. Рекс приказывал банку продать большую часть акций, обратив их в американскую валюту. Будучи в банке, Джимми видел оригинал этого письма, и таким образом он определил срок употребления этого листа бювара. В это время вошла Джоанна.
— Что-нибудь интересное на бюваре? — спросила она.
— Несколько деловых писем, — начал Джимми, но вдруг внимательнее стал читать строки в зеркале.
— Похоже на расписку, — и Джоанна, подойдя к зеркалу, прочла вслух: — «Получена от мистера Рекса Уолтона сумма…» Как тут много нулей!
Далее шли две строчки, которых никак нельзя было разобрать.
— Я могу прочесть слово «хранение», — сказал Джимми. — Была у Рекса книга квитанций? — спросил он.
— Да, он в денежных делах был очень щепетилен и часто этим доводил меня до слез.
Джоанна скоро вернулась с требуемой книжкой. Джимми сейчас же нашел корешок написанной карандашом точной суммы, которая считалась пропавшей. Сравнив корешок с бюваром, он пришел к заключению, что эта квитанция писалась в отсутствие лица, давшего расписку. Рекс, очевидно, куда-то понес ее для подписи и… что стало с ней?
Вдруг одна мысль мелькнула в его лихорадочно работавшем мозгу. Да ведь это одна из бумаг, хранившихся в синем конверте!
Другой бумагой в синем конверте было брачное свидетельство. Но кому были переданы деньги? Загадочной Мэй Лиддиарт? Рекс в силу своего характера никогда не доверил бы такой суммы женщине!
— В чем загвоздка? — спросила Джоанна, увидев мрачное лицо Джимми.
— Я нашел что-то новое. Сядьте и слушайте. Возникло новое затруднение. Знаете вы девушку по имени Мэй Лиддиарт?
Джоанна отрицательно покачала головой.
— А Рекс знал ее?
— Я уверена, что он не знал ее. Он сказал бы мне. Он всегда говорил мне о своих знакомствах. Кто она?
— Вы помните день, когда я видел вас в Тауэре? Вы помните, что случилось после этого?
— Да, — сказала она, подумав. — Мы вернулись домой и позавтракали, а потом Рекс около половины второго ушел. Он был раздражен, я это помню.
— Когда он вернулся?
— Да около пяти часов. Он сказал мне, что видел Дору. Он был очень рассеян и нервничал. Но что с вами, Джимми?
— В этот день Рекс после завтрака женился на Мэй Лиддиарт, — спокойно сказал он, и девушка подскочила, услышав эту новость.
— Но кто она, эта Мэй Лиддиарт? Это невозможно! Рекс никогда не сделает такого. Он был женихом Доры и за день до свадьбы с ней не мог жениться на какой-то Мэй! Кто сказал это?
Тогда Джимми рассказал подробно о своем открытии. Джоанна, беспомощно сложив руки, слушала. Наконец промолвила:
— Я думаю, мы должны сказать об этом Доре. Она вправе знать все…
Девушка была готова заплакать, и Джимми чувствовал себя ужасно неловко, не зная, что предпринять, чтобы хоть немного успокоить ее.
— Я думаю, что лучше всего вам самому сообщить ей, — сказала она. — Я не осмелюсь посмотреть Доре в глаза.
Джимми покинул Кадоган-сквер с тяжелым чувством, что ему предстоит очень неприятная обязанность. Узнав, что Доры нет дома, он вздохнул с облегчением. Оставив слуге записку для Доры, в которой он сообщал, что зайдет позже, Джимми собрался уходить, как вдруг что-то показалось ему знакомым в речи и чертах нового слуги.
— Я где-то видел ваше лицо, — сказал он, и слуга улыбнулся.
— Я — Беннет, сэр, — сказал он, и Джимми вспомнил, что это был шофер Кольмана, теперь получивший должность лакея. — Меня повысили. Я думаю, вы так и не нашли вора, сэр?
— Которого? — спросил Джимми, мысленно констатируя, что для Беннета существовал только один вор, а именно тот, которого экс-шофер помогал ловить.
