Снаружи тихо и спокойно. Щебечут птицы, взывая к приближающемуся светилу. А меня пробивает мелкая дрожь. Кто была та жрица? Почему Ласкан и Тариван были там? Они же впервые встретились в прошлом лунном месяце, как и я с ними. Это не имеет смысла, это просто сон, навеянный переживаниями. Да, так и есть. Обмен чистым сознанием не проходит бесследно. Ведь…
Мои мысли на тему: «Ведь это не могла быть я!» прервали голоса, идущие откуда-то снизу. Стараясь бесшумно ступать, я подошла к выходу и свесилась с небольшой площадки перед домом. Там стояла Иба, но ее собеседника я не видела, зато отчетливо слышала.
— Ты не можешь меня осуждать, — звенящий мужской шепот. Интересно чей?
— Зачем, хранитель? Ты пытался убрать свое безумие? — и тишина, неужели меня обнаружили.
Быстренько залезла назад на площадку. Постой-ка, хранитель?!
— Вижу, что права. Но ритуал прошел не так, как было задумано. Ты избавился от ненавистной тебе части, но цена слишком высока, не так ли? — кажется, пронесло.
— Круг был неполным, моя ошибка.
Горгулья разорви! Это Тар!
— Или все же не твоя? — подозрительно осведомилась дриада.
— Есть разница?
— Есть, хранитель, и большая. Ваша магия разнится, как и ваш разум. Пока ты не примиришься сам с собой, ничего не изменится.
Скрип веток. Темень, она поднимается.
— Да, хранитель! Береги скорбящую. Она последняя в этом мире. Нельзя дать ей уйти за край. Помни мои слова.
Вот теперь я окончательно запуталась и в то же время кое-что прояснилось. Я знала, что он хочет избавиться от моего Ванюши, но то, что воин начал действовать, для меня шок. Этого нельзя допустить, я скорее помогу Малышу запихать маньяка на задворки его сознания, чем молча буду наблюдать за тем, как маг кромсает свое второе «я».
— Скорбящая…
А-а-а-а! Спалилась! Вот нельзя было выворачивать свой мозг наизнанку, скрывшись с места преступления. Ой и дура!
— Э-э-э… хранительница рощи, — и глупая улыбка на лице.
— Это не должно было достигнуть твоих ушей, но таково решение вождя.
Она даже не расстроилась. Странные они, дриады.
— Почему вождя?
— Он мог сказать мне о твоем присутствии, но не стал, значит, так надо.
Какая безоговорочная вера в исполина.
— Скорбящая, окажи нам честь.
— С удовольствием, — воодушевилась я сменой темы разговора, — а какую?
— Спой нерожденной.
— О! Но она же не умерла, точнее, и не родилась, чтоб умереть.
— Дух ее блуждает в междумирье. Она и не жива, и не мертва. Покажи нерожденной путь в вечный сон или проводи на перерождение в других мирах. Мы, духи деревьев, хранители рощи, просим тебя, плакальщица.
И Иба преклонила колено, как и соскочившие откуда-то сверху дриады. Вместе с ними еще ниже склонились и так свисающие ветки.
— Хранительница Иба, я не могу вам помочь. Я утратила возможность скорбеть по умершим песней. Я сожалею. Но, возможно, сможет феникс.
— Фениксы — хранители истории, они не имеют твоих сил, — не поднимая головы, объяснила, как маленькой девочке.
— Я тоже не имею своих сил! — я обиделась на снисходительный тон. Как будто я не в курсе, что фениксы не банши.
— Спой, скорбящая. Просто пой от души, как делаешь это всегда.
— Ну ладно.
Я, конечно, не сильно верила, что что-то получится, но раз меня так просят. Да еще и от их преклонения как-то не по себе. За последствия не отвечаю. У меня в своем теле слуха ноль, как и голоса, а в чужом и подавно оглушу всех и заставлю истекать кровью из ушей.
Я глубоко вдохнула, закрыв глаза, и стала тянуться к блуждающему духу. Весь мир утратил краски, все звуки стихли, я погрузилась в вязкое небытие.
— Где ты, нерожденная? Приди на мой зов. Я помогу тебе. Иди.
И ничего. Темнота и тишина. Я снова воззвала к нерожденной. Никаких изменений. Может им просто спеть что-нибудь? Колыбельная не подойдет, раскусят на первом же куплете. А может Ванькины потуги во время транса воспроизвести? У него же хорошо получалось странными подпеваниями магичить. Глядишь, и у меня получится. Вовремя вспомнилось, что тело то Ванькино, и магия его недоделанная теперь мне мозг выворачивает. Зомби оттяпай мне пятку! Не дай Всечувствующие, я Сапфировую рощу своими песнопениями спалю или уложу деревья штабелями! Так, от нечего делать. Меня ж тогда ни один синюшный вождь не спасет!
— Эй, нерожденная! Покойся с миром, пока это возможно, и не иди на мой зов. В нынешнем состоянии я твою душу благо если к Всенижнему спроважу, а то с меня сейчас станется и уничтожить ненароком. Спи вечным сном, а я пошла дриадам сдаваться.
После такого ни одна уважающая себя душа не пойдет на зов нерадивой банши, даже не рожденная. Придется признать: я ни на что не гожусь сейчас. Сплошные проблемы и ни капли пользы.
И тут меня охватила эйфория. Яркий свет заполнил все вокруг, а мысли покинули голову, ставшую удивительно легкой. Светлый сгусток осветил тьму и возродил звуки. Разгоняя липкое беззвучие, душа полетела на мой зов.
— Вот ты где. Не бойся, нерожденная. Слушай мой голос.
Я больше не была собой. Меня затопило чувство легкости и вседозволенности. Я была свободна и могущественна. О Всевышние, как же давно я не чувствовала полную свободу. Транс!
