Две недели спустя Петра выписали. За это время к нему не раз приходили и подполковник и Лена, благодарили его за спасение, и даже Корольков навестил его однажды, но только Настя ни разу не пришла. А Петр все никак не мог забыть слова подполковника о ней.
Поблагодарив персонал больницы и лично доктора, который все донимал его вопросами, что он видел там… когда был в коме Петр решил, что не будет рассказывать никому про зов тьмы. Во-первых, это очень личное – ведь тьма звала-то его одного. А во–вторых есть некоторые вещи которые не расскажешь другим просто потому что не испытав такого состояния они ничего не поймут. Это как первое ранение. Он теоретически был готов к этому, но когда его ранили все, оказалось, по другому. Все та гамма чувств, обострившееся восприятие – этого ни в каких учебках не преподаю, как и смерть товарища. Когда раненый он погибает на твоих руках. Тогда весь мир сужается в точку и хочется, вгрызся в нее, выдрать с корнем…
Так что про тьму он умолчал, оставив для себя.
– «Еще встретимся», – мысленно поспрошался он, с тьмой прекрасно зная, что она в образе сиделки никуда не делась, а все там же продолжает ждать его. И обязательно дождется. Ведь у нее в запасе целая вечность, не то, что у него:
– Сколько мне осталось? – перебив словоизлияния доктора, спросил Петр. – Только честно.
– Э-э-э… – мгновенно замялся доктор. – Видите ли… э-э-э… все не так просто… э-э-э…
– Так и жизнь не проста, – вновь перебил доктора Петр.
– Вы совершенно правы Петр Петрович, – ухватился за смену темы доктор. – Тут не все просто… необходимо постоянное наблюдение…
– Сколько? – вернул доктора к своему вопросу Петр. Он зацепился своим глазами за глаза доктора и не позволил ему опустить их. – Пожалуйста…– попросил он тихо, сбавив давление своих глаз.
– Три–четыре месяца, – произнес доктор глухо. – Быть может несколько больше, пять… И это все… Простите… – доктор опустил глаза и отвернувшись вышел из палаты.
Это тоже было Петру знакомо. Когда их вытащили из ямы и когда они прибыли в свою часть, военврач ему точно также сказала, что ему осталось три–четыре месяца, быть может, пять…
Тогда применив все свое обаяние, все свое умение убеждать ему удалось уговорить военврача не говорить об том командиру части. Хотя он не совсем был уверен, что она не сказала об этом командиру, так как он на раз ловил на себе его внимательные и оценивающие взгляды.
С тех пор прошло восемь лет, и он до сих пор продолжает жить, несмотря на диагноз. Петр не раз думал об этом, припоминая основные моменты службы после той ямы. Сейчас он сделал выводы, что именно наличие цели позволило ему тогда держаться и выжить. Как тот самый колодец, который они долго искали и в итоге нашли:
– Как в Средней Азии… – тихо произнес Петр, решив, что все же у него есть цель. – Он не забыл слова подполковника о том, что Савельев исчез после той заварушки со спецназом в офисе «Огнекрылого коня». – Ну что же тьма еще подождет…
Выйдя из больницы, Петр глубоко вздохнул и поежился. Был уже конец сентября, а на нем была еще летняя одежда. Ладно, подполковник принес ему куртку. Обещал принести остальное на выписку, но Петр решил, что выписка это слишком интимное дело и ни с кем ее делит не стоит.
– «Потом позвоню», – решил Петр, спускаясь по ступенькам с крыльца больницы. Пройдя больничный парк, Петр вышел к воротам и там за ними у дороги заметил махнувшую ему рукой молодую девушку стоящую рядом с ярко красным «Дукати». Петр широко и счастливо улыбнулся от нахлынувшего на него умиротворения. Махнув ей рукой в ответ, Петр решительно направился в ее сторону…