Елена уверенно поднялась со своего места и коротко доложила:
— Товарищ капитан, товарищи офицеры и сержанты. Согласно проведенного мной расследования в четырнадцать часов тринадцать минут база подверглась внезапному нападению. Для осуществления этого плана противнику удалось скрытно прорыть два подкопа.
Затем, одновременным взрывом уничтожить силовой экран, главные ворота спецфортсооружения, а так же заставить сработать блокировку аварийного реактора. Наше силовое поле, в целях экономии энергоресурсов, работала только на три процента от своей мощности, и обеспечивало гарантированную противопулевую и противоосколочную защиту. Вот почему золотарцы смогли прорвать ее небольшим количеством взрывчатки.
В последующем, во время штурма они так же активно применяли взрывчатку и ракетное вооружение. Наши потери — один офицер и семь процентов энергетического запаса. Потери противника примерно пятьдесят с половиной тысяч убитыми. Доклад окончен сер.
— Дормидонтов?
Ратибор в бессилии развел руками:
— Как из песни, не выкинуть ни слова.
— Верно! Коротко и по существу. — Согласился начальник экспедиции и не замедлил перейти к «разбору полетов»: — Та-а-ак! — он заинтересовано осмотрел подчиненных, явно выискивая жертву и, кажется, ее нашел. — А где наш главный военный эксперт? Где этот горе-аналитик?!
— Я здесь. — Над головами возвысилась рослая фигура лейтенанта Касио Лорети.
— Вы догадываетесь, сударь для чего сюда приглашены?
— Так точно сер!
— И готовы объяснить нам причины всего произошедшего?
Ангелы облегченно вздохнули. Начальник в этот раз избрал шутливо издевательский тон и воздержался от серьезной взбучки.
Офицер потупился и засопел.
— Что, нечего сказать?! — повысил голос капитан.
— Нечего. — Обречено мотнул головой здоровяк.
— Тогда вы не аналитик лейтенант и даже не офицер. Вы сто рублей в убыток.
— Зачем же так категорично сер?
— Затем, что заслужили батенька. Или я не прав?
— Не знаю, вам виднее. — Насупившись, проворчал проштрафившийся.
— Вот только не надо корчить из себя убитую горем гимназистку, которая только что узнала о своей беременности.
Конечно, проще простого прикинуться обиженным или более того — возомнить себя жертвой командирского произвола, — продолжил добивать его Ярославцев, — гораздо тяжелее признать свои ошибки и попытаться больше их не допускать. Сколько еще мне нужно повторять вам, что любое распоряжение старшего начальника необходимо выполнять беспрекословно, точно и в срок, проявляя при этом не только служебное рвение, но еще и разумную инициативу. Вы же почему-то в этот раз предпочли увильнуть от выполнения поставленной задачи и как матерый армейский разгильдяй отложили ее в долгий ящик, свято посчитав, что она, все равно, рано или поздно рассосется сама собой. Вы что надеялись на чудо?
— Ни как нет.
— Ну, тогда в чем дело голубчик?! Объясните, пожалуйста, мне, и этим храбрым джентльменам, — Ярославцев обвел рукой командиров групп,
— как случилось, что ведущий военный аналитик отряда принародно расписывается в собственном бессилии?
Лейтенант молчал, словно партизан на допросе.
— Ладно, — смирился капитан, — не будем больше сотрясать понапрасну воздух и перейдем от упреков к фактам. Давайте-ка лучше вспомним тот исторический момент, когда у золотарцев впервые появились стальные кинжалы, а так же железные наконечники к копьям и стрелам. Вы сударь тогда помниться изволили «махать трусами», пытаясь убедить нас в том, что ничего страшного не случилось, и даже придумали свое определение этому, незначительному на ваш взгляд, событию. Как вы его тогда назвали?
— Побочным и закономерным результатом эволюции, связанным с перенятием опыта от прибывшей на планету экспедиции. — Громко напомнил Лорети.
— Именно! — оживился капитан. — Настолько загадочно и мудрено, что сразу и не подкопаешься. Однако уже тогда я с вами был не согласен, и посоветовал искать первопричину их изменившегося поведения. Вы ответили: «Угу!», и откровенно забили болт.
— Сер! Я через сутки долбил смену, а в перерывах не вылезал из реакторного отсека.
— Согласен. Для качественного анализа обстановки у вас не было ни времени, ни возможностей. Но и мы здесь не одним местом груши околачивали. Я, польстившись на вашу офицерскую порядочность, доверил вам задание особой важности, а вы отнеслись к его выполнению спустя рукава. Теперь же мне ничего не остается, как только обвинить себя в недостаточной требовательности и задать вам один — единственный вопрос: откуда на планете, вдруг ни с того ни с сего, появилась взрывчатка?
— Не знаю сер. — Последовал негромкий, но категоричный ответ.
— Касио? — не вставая с места, обратился к Лорети, главный корабельный инженер. — Командир до сих пор доверял мнению специалистов. Ты будешь первым, кто заставит его усомниться в нашей компетентности.
Лейтенант побагровел от волнения.
Это было серьезное обвинение! Чарли Брендон пользовался заслуженным уважением, как у специалистов, так и у многопрофильников.
