Ярославцев почувствовал, как Марина, неумолимо подбирается к самой тайной дверце в его сознании.
— Расскажи о, всевидящая и мудрая, — он ласково стиснул ее плечи, — расскажи, что ты знаешь обо мне?
Она уловила в его голосе фальшь, но совершенно не обиделась.
— Попробую объяснить это просто и доходчиво. От тебя, мой таинственный, исходит мощнейший энергетический поток, который я заметила сразу же. В этом нет ничего необычного, но простые люди давно утратили, сей дар. Твои же каналы чисты как у младенца и полностью открыты Энергии Космоса.
Скажу больше, я предполагаю, что за тобой стоит неведомая мне ранее сила, уходящая своими корнями в далекое прошлое. Поэтому я требую объяснений, мой маленький и прекрасный монстр.
— Даже не знаю с чего начать? — смутился Ярославцев, лихорадочно отыскивая выход из создавшийся ситуации. Однако Марина не стала зацикливаться на этой теме и сделала вид, что ее больше интересуют его прошлые амурные похождения, а не загадочные и фантастические способности.
— Начни с малого. Давай, сперва, опустимся на грешную землю и попробуем успокоить мое весьма уязвленное самолюбие. Ты, кажется уже, обронил в разговоре, что полюбил меня с первого взгляда.
— Да, моя жизнь и готов поклясться в этом!
— Чем же ты тогда объяснишь свои прежние, сексуальные связи?! Я уже три месяца как в отряде, а ты вовсю продолжаешь обхаживать Веселову! Особенно мне понравилась душераздирающая сцена в душевой, где ты ее так настойчиво домогался.
— Не продолжай. Я взрослый мужчина, прошедший суровую школу в закрытом, военизированном интернате.
— Ах, вот оно что! Хорошенькое же ты нашел для себя оправдание.
— Не надо испепелять меня взглядом. Твой гнев и возмущения справедливы. Я этого не отрицаю и отнюдь не виню кого-то в своем распутном поведении. Сначала выслушай меня, пожалуйста, до конца, а потом уже бросайся с кулаками. Ты ведь сама захотела услышать правду.
— Только правду, и ничего кроме правды, мой Казанова. И не пытайся схитрить в надежде на снисхождение, я сразу почувствую обман.
— Я, к вашим услугам, госпожа, но боюсь, что мой рассказ утомит маленькую, добрую фею.
— Я умею быть внимательной и терпеливой. — Марина поудобнее устроилась на его коленях и, прикрыв в предвкушении глаза, приготовилась слушать.
Костя привел в порядок свои мысли и не заставил себя упрашивать:
— После гибели моего приемного отца — Ярославцева Сергея Ильича, в семь лет от роду, я угодил, сама знаешь куда — в закрытый военизированный интернат. И если ты, целомудренная моя, изучала секс по книжкам и фильмам, то я впервые попробовал женщину в двенадцать лет. Нас воспитывали в смешанных группах. Мы ели, спали, посещали занятия и даже мылись в бане совместно с девчонками. Администрация интерната готовила из нас профессиональных солдат, и всячески поощряла проявление низменных побуждений.
Нам разрешали все: драки, дуэли со смертельным исходом и, конечно же, секс. Но только секс в паре. Групповые связи, мужеложество и лесбиянство каралось смертью, точно так же, как употребление наркотиков и крепких спиртных напитков. Секс культивировался как снятие физического и морального напряжения, укрепление внутренней спайки в боевой паре. Мы сами, и пацаны и девчонки, выбирали себе партнеров. Происходило это довольно просто. Сразу же после отбоя кто-то, к кому-то забирался в постель… Однако никто не имел право доминировать в выборе. Четное число недели давало преимущество девушкам, а нечетное парням.
— И сколько простыней ты успел обмять за свою интернатскую юность?
— Я спал только с Веселовой.
— Я тебе не верю! — попыталась усомниться Марина, хотя чувствовала, что Константин не врет.
Он тактично промолчал, не пытаясь больше оправдываться, и продолжил:
— Я не стану кривить душой, мне действительно нравилось заниматься сексом с Ольгой. Она могла, кого угодно заставить потерять голову.
— Все! Достаточно! — Поленцова вспорхнула с его колен и, спрятав лицо в ладони, отодвинулась на край беседки. — Иначе я наговорю тебе кучу гадостей. Помолчи немного. Просто, посиди и помолчи.
Ярославцев тихо встал и достал из бара две серебряные розетки с мороженым.
Она, вымучено улыбнулась и принялась перемешивать ложечкой посыпанные тертым шоколадом желтые шарики, превращая молочное лакомство в банальный коктейль.
Вдруг, гримаса гнева исказило ее лицо.
— Постой! — казалось, девушка вспомнила что-то очень важное. — А, с той? С твоей первой настоящей любовью. С командиром сводной роты. Неужели у тебя и с ней ничего не было?!
Капитан побледнел как полотно и с ожесточением смял розетку. Холодные брызги полетели в стороны. Он резко встал и отошел от беседки.
Напряжение стремительно нарастало!
Марина всеми фибрами души чувствовала это и неимоверным усилием воли сдерживала себя от злого любопытства и последующих упреков уязвленной ревностью натуры.
Казалось, вызванная ей пауза затянется до бесконечности…
Когда Костя заговорил, взвешивая и четко проговаривая каждое слово, мерзкий, подленький холодок пробежал по ее спине.
