Капитан сам придумал, просчитал и испытал этот маневр еще два года назад. Его изобретение настолько понравилось командованию, что успело войти во все армейские наставление по пилотированию. Теперь противник вряд ли мог точно определить, что же с такой бешеной скоростью устремилось к планете: космическое тело или боевой корабль.
Нескончаемый вал перегрузок вновь нещадно пригвоздил Елену к креслу, но теперь у нее затрещали не только суставы, но и ребра.
Обшивка, фальшборта, теплозащита раскалились и стали отрываться от поверхности корабля большими, рассыпающимися на множество искр, каплями.
«Это конец!» — с неподдельным ужасом и отчаянием подумала Булгакова и потеряла сознание…
Как долго она провалялась без чувств — осталось для нее загадкой.
Но когда способность вновь воспринимать мир на какое-то время вернулась к ней, флай, немного замедлив падение, уже приближался к промежуточному ориентиру. В лобовом иллюминаторе, прямо по курсу, Елена разглядела быстро набегающий, огромный, культовый могильник.
Ярославцев включил защиту «Фантом», и произвел залп из тяжелого вооружения, одновременно бросив аппарат влево.
Курган вздулся черно-рыжим пузырем и превратился в глубокую воронку.
Ушедшая от взрывной волны машина, выровнялась параллельно рельефа, и легла на проложенный курс, резко сбавляя скорость до трехсот пятидесяти километров в час.
Отрегулировав параметры полета, Костя переключился на бесшумные анти — гравитационные двигатели, и задействовал автопилот.
Несмотря на внешнее спокойствие, он так же испытывал адскую боль от перенесенных перегрузок. Длительный маневр не пощадил и искалечил даже его натренированный организм.
Капитан подсоединил девушку к медицинскому прибору экстренной терапии, установленному по его приказу Власовым в кабине флая, и задал ему программу полного излечения.
Получив солидную дозу анестезии, Елена в который раз за сегодняшний день провалилась в сладкую бездну небытия.
Костя вколол себе обезболивающие и, скрипя зубами, произвел диагностику систем. Как только он убедился, что с машиной все в порядке, то начал зализывать собственные раны…
Елена достаточно долго приходила в себя!
Голова нестерпимо болела, ее мутило, а тело протестовало и отказывалось повиноваться.
Капитан не смог долго смотреть на эти «героические» мучения, и влупил ей двойную дозу восстановителя.
Когда девушке значительно полегчало, он расслабленно развалился в кресле, и принялся задумчиво перебирать четки.
— Как самочувствие заместитель? — заботливо поинтересовался, спустя некоторое время, начальник экспедиции, и тут же попросил извинения: — Я искренне сожалею что, действуя за гранью возможного, подверг вашу жизнь опасности. Но интуиция подсказывает мне, что перенесенные нами страдания были не напрасны. Противник так и не смог засечь «Сто одиннадцатый».
Елена раздраженно заерзала в кресле, сняла гермошлем и, вытряхнув в утилизатор остатки завтрака, принялась, шепча проклятия, протирать его изнутри гигиенической салфеткой.
— Поместите свой «гермак» в бортовой дегазатор на пару минут. Чистоту и полное отсутствие запаха я вам гарантирую, — посоветовал Константин.
— Вы давно обследовались у психиатра?! — на полном серьезе спросила Булгакова, чувствуя как в душе противной, липкой жижей, закипает злость.
— Ровно месяц назад. Как должностное лицо, осуществляющее руководство личным составом, я обязан ежеквартально посещать упомянутого вами специалиста, — без каких либо эмоций ответил Ярославцев, хотя недовольная гримаса и интонация подчиненной так и провоцировали его рубануть с плеча. Однако Костя не спешил затыкать ей рот, надеясь, что в порыве гнева, напарница сболтнет, что ни будь заслуживающее внимание.
— Советую обратиться еще раз! — желчно прошипела девушка, но все-таки умудрилась сдержать рвавшиеся наружу возмущения, и более миролюбиво проворчала: — Вы же поставили на карту наши жизни!
— Елена Викторовна! В который раз повторяю: вы, старший лейтенант Космической пехоты. А это обязывает любого из нас отдавать всего себя на алтарь служения Отечеству. Если же вас не устраивают условия прохождения службы, не мучайте ни себя, ни окружающих — рапорт на стол и: «Прощай родимый полк, прости, не обессудь!». А гениальные умозаключения советую держать при себе, или на худой конец отразить в мемуарах, так сказать в назидание будущим потомкам. Тем более если ничегошеньки не смыслите в тактике ведения диверсионной войны, лучше вообще держите рот на замке.
Я не знаю, на что вы тратили часы самостоятельной подготовки но, судя по уровню тактического мастерства, вы с трудом тяните даже на должность командира патрульной группы.
