Стоящий лис это вообще экспонат. Почему? Да потому, что он чёрный! Чёрный лис…с такими я сталкиваюсь впервые. Не, ну правда. Весь чёрный, словно ночь! Разве что подбородок и шея были белыми. Ростом фуррь примерно с Кита. И смотрел он на меня, пристально так смотрел.
Кит стоял в отдалении от них, словно его сюда случайно занесло. Ветерком задуло.
Наш пони медленным шагом подошёл к бедному ребёнку и присел на корточки так, чтоб их глаза были на одном уровне. Наверное, это такой психологический приём, типа «быть с ребёнком на одном уровне, тыры-пыры бла-бла-бла все дела», но лично меня ещё с щенячества раздражало, когда взрослые так делали. Я вам, блять, что? Аутист? Глухой? Или мне так необходимо смотреть на ваш ебласос, чтоб поговорить?! В общем, не понимаю я этого.
-Аластор, малыш, я, конечно, понимаю, что тебе неприятно говорить об этом, но мы всё же вынуждены спросить. Кхм… Это он сегодня утром сделал с тобой это?
-Сомнений нет, это он. — Сказала барсиха. — По ориентировкам больше никто не подходит, мы больше никого не нашли, а у всех, кого мы ещё нашли — было алиби. Зачем мучить бедное дитя? Ich verstehe es nicht!
-Я понимаю, но ты же знаешь устав? Мы не можем задерживать фуррей по одним лишь ориентировкам, пострадавший должен опознать его. Тем более свидетелей-то толком нет.
-Ну, если до конца следовать уставу — то мы должны проводить всё в участке, фиксировать все показания, доставить ещё тех, кто хоть как-то подходит по ориентировкам, пригласить психологов…
-Ох, бюрократия! — Сокрушился Фил. — Давай без неё обойдёмся.
-Du hast Recht! Ненавижу бюрократию, damit Sie verreckt!
-Вот и я о том же. — Он повернулся обратно к лису. — Ну так что, дружок, расскажешь мне всё?
Лисёнок открыл пасть, но, посмотрев на меня, тут же замолк, словно слова в глотке застряли. Он только напряженно сглотнул.
Но тот чёрный лисяра положил свою вторую лапу Аластору на макушку и стал поглаживать по загривку.
-Ох, бедный kind! — Полицейская с арабским акцентом тоже подошла к лису. — Этот Teufel запугал его!
-Ну же, милый, просто скажи, да или нет. Тебя тут никто не обидит. Я не позволю. Обещаю тебе. — Проурчал черныш…нет, ну блин! Я всё ещё в шоке от того, что существуют чёрные лисы. Что дальше? Рыжие волки? Розовые драконы? Ладно-ладно. Отвлеклись мы. В общем, этот лис продолжал поглаживать своего…а кто это вообще? Ладно. Этот лис продолжал поглаживать Аластора по шейке (Ник бы оценил) и держать за лапку.
-Д-да. Это он. — Ответил лис шёпотом, словно боясь, что я услышу и тут же весь вжался в кресло, глядя на меня глазами, полными ужаса.
-Спасибо тебе большое, друг! — Задорно сказал конь лису. Можешь идти. Всего доброго, хорошего настроения и здоровья.
-Ну, Vieh! — Обратилась ко мне женщина. — Вы арестованы по обвинению в грабеже и нанесении тяжких увечий. Вы имеете право хранить молчание, ведь…
-Можно мне слово? — Резко прервал её Алекс, и я вспомнил, что он тоже в этой комнате. — Вообще-то вы не имеете право арестовать его без должных доказательств. У вас нет ни свидетелей, ни улик. Так что не получится. Презумпция невинности, знаете ли.
С каких это пор Алекс юристом заделался?
-Ну, кто, кто тебя за язык тянул? — Вскочил Фил.
-Fluch! А ведь он прав! — Пришлось согласиться женщине с Алексом.
-Чёрт, теперь надо делать анализы, отпечатки лап, экспертизы, бланки, отчёты…
-Кит, — вмешался чёрный лис. — Ты правда ничего не видел?
-Я же сказал: я просто шёл домой, увидел лисёнка и вызвал скорую. Я больше ничего не видел.
-А давай скажешь, что видел? — Предложил конь.
-Но ведь дача ложных показаний в суде — это статья. Так что нет. — Отказался гиен. Он покрывает меня? Но зачем? Боится, что я расскажу об его тёмных делишках?
-Тогда мы тебя как соучастника пропишем! — Пытался взять угрозами этот коп.
-У вас доказательств нет.
-Аааааааааааааа! — Закричал конь. От безысходности, наверное. — Ну почему всё так сложно? Говорила мне мама — на менеджмент иди!
-Вот и чудненько. — Подвёл итоги Алекс. — Возвращайтесь с доказательствами. И знайте: в ту ночь я закрыл его в комнате. Он не мог выйти.
-Так, всё, хватит! — Подал наконец голос я. Всё это время я смотрел лишь на лисёнка, и с каждой секундой чувство стыда и вины прожигало мою душу, словно кислота. Я запугал маленького ребёнка и сделал его инвалидом, возможно, на всю жизнь. Я достоин самого сурового наказания. Нет оправдания мне. Да и в тюрьме будет в миллион раз лучше, чем тут. Там кормят хоть. — Это я сегодня вечером избил его. Да, я просто шёл, увидел его и у меня снесло крышу. Я ограбил его, а потом сбежал. Всё.
-Ну, это всё меняет. — Обрадовался Фил. — Браут, надевай наручники, мы отвезём его в участок.
Но тут вскочил Алекс.
-Как его законный представитель — я требую адвоката и заявляю, что его слова лишены смысла.
-А так можно? — Потупился коп.
-Ну, наверное. — ответила Браут. — В общем, приедем завтра. С юристом. Потом разберёмся. А вы никуда не убегайте, хорошо? Хорошо.
-Кит, спусти пока его вниз. — Лис вручил инвалидную коляску с лисёнком гиену, и тот выкатил её за дверь. Следом вышла барсиха.
