Итак, начиная с «шестидесятников» и достигнув максимума в годы перестройки, в сознании интеллигенции сложилось стойкое отрицание политического сыска и политических репрессий. Расщепление сознания выражается в том, что при этом вовсе не декларировалось еще отрицания советской государственности221. Тем более не декларировалось перехода на сторону тех государств, которые вели холодную войну против СССР. Это позиция иррациональная, поскольку не могло же придти в голову умным людям, что безопасности советского государства не угрожали политические противники внутри страны — после такой тяжелой гражданской войны и острой межфракционной борьбы внутри правящей партии.
Как, например, должна была оценивать служба госбезопасности наличие или отсутствие подрывной деятельности, прочитав приведенное ниже признание очень видного ученого, написанное за год с небольшим до начала Второй мировой войны? Это, конечно, признание арестованного, но, проведя мысленный эксперимент, мы можем предположить наличие враждебной политической активности этого человека и когда он был на воле. Вот это собственноручно написанное показание:
«К началу 1937 года мы пришли к выводу, что партия переродилась, что советская власть действует не в интересах трудящихся, а в интересах узкой правящей группы, что в интересах страны свержение существующего правительства и создание в СССР государства, сохраняющего колхозы и государственную собственность на предприятия, но построенного по типу буржуазно-демократических государств».
Почему же был арестован этот человек? Потому, что он со своим другом, организовавшим «Антифашистскую рабочую партию», написал к 1 Мая такую листовку:
«Товарищи!
Великое дело Октябрьской революции подло предано. Страна затоплена потоками крови и грязи. Миллионы невинных людей брошены в тюрьмы, и никто не может знать, когда придет его очередь.
Разве вы не видите, товарищи, что сталинская клика совершила фашистский переворот. Социализм остался только на страницах окончательно изолгавшихся газет. В своей бешеной ненависти к настоящему социализму Сталин сравнялся с Гитлером и Муссолини. Разрушая ради сохранения своей власти страну, Сталин превращает ее в легкую добычу озверелого немецкого фашизма…
Товарищи, организуйтесь! Не бойтесь палачей из НКВД. Они способны избивать только беззащитных заключенных, ловить ни о чем не подозревающих невинных людей, разворовывать народное имущество и выдумывать нелепые судебные процессы о несуществующих заговорах…
Сталинский фашизм держится только на нашей неорганизованности.
Пролетариат нашей страны, сбросившей власть царя и капиталистов, сумеет сбросить фашистского диктатора и его клику.
Да здравствует 1 Мая — день борьбы за социализм!»
Эта листовка нелогична и наивна, в ней видна преданность авторов делу социализма и полная оторванность от «пролетариата, сбросившего власть капиталистов», но разве можно в стране, которая лихорадочно готовится к большой Отечественной (а не «пролетарской») войне, допускать такие шалости?
Это признание и эту листовку написал профессор Л.Д.Ландау. Из тюрьмы его выпустили довольно быстро (не сняв обвинения!) по ходатайству П.Л.Капицы, так что Л.Д.Ландау успел очень много сделать для науки, стал и академиком, и Нобелевским лауреатом.
Когда в годы перестройки СМИ создавали общее представление об абсурдности самого существования госбезопасности, из вышедшей массовым тиражом биографии Ландау эти подробности убрали. Простодушный автор дал стереотипное объяснение и даже назвал фамилию «предателя, в корыстных целях написавшего гнусный донос, будто Ландау — немецкий шпион».
Неизвестно, в корыстных или бескорыстных целях написал это автор биографии, только Бауманский районный народный суд по иску «предателя» обязал автора дать опровержение. Вряд ли многие его прочитали. Но эта история подробно изложена историком науки222.
Если до начала перестройки наша интеллигенция еще могла, сделав усилие, не верить тому, что политический сыск был необходим для обеспечения безопасности советского государства, то продолжение этой благостной уверенности в конце 80-х годов уже надо считать следствием сбоя в рациональном мышлении. Ведь как только борьбу против «сталинского фашизма» официально декларировали как «дело чести, доблести и геройства», посыпались откровения участников и историков этой геройской борьбы.
Да, были, оказывается, заговоры военных, были организации молодых заговорщиков-антисталинистов, а А.Н.Яковлев с юности ненавидел советский строй и карабкался по партийной иерархии, чтобы ему вредить. Но если так, то обязан логически мыслящий человек снять свой старый аргумент о «ненужности» политической функции ГПУ, НКВД и КГБ. А следующим шагом он должен признать, что ненавидит эту функцию госбезопасности потому, что «в ретроспективе»
