Когда вышла книга А.П.Паршева «Почему Россия не Америка?», в Институте народнохозяйственного прогнозирования РАН ее обсуждали на методологическом семинаре, четыре часа подряд при полном конференц-зале. Первый докладчик сказал примерно так (близко к тексту): «Все присутствующие в этом зале прекрасно знают, что если прикрыть США огромным стеклянным колпаком, препятствующим товарообмену, то через пару-другую месяцев экономика США полностью остановится. Если таким колпаком прикрыть Россию, то через пару-другую месяцев наш кризис прекратится и начнется экономический рост». Так обстоит дело с динозаврами.
А что же кроется за странным для любого президента стремлением поставить отечественных производителей в «неуютное» положение, поместить их под «давление» иностранных конкурентов? То же самое поклонение идолу «свободной торговли и конкуренции». Как пишут западные историки экономики, доктрина «свободной торговли» изначально была выработана в двух видах. Первый вид — чистая идеология, навязанная Западом элите зависимых стран. Второй вид — доктрина реальной политики, означавшая, что зависимые страны силой заставляют открыть их рынки для метрополии, в то время как метрополия допускает чужие товары на свой рынок очень избирательно. Колонизация Индии Англией разрушила ее хозяйство. Затем Англия военной силой заставила Китай открыть свой рынок для английского опиума, который выращивался на английских плантациях в Индии (опиумные войны).
Либеральный философ Дж. Грей пишет: «Поразительный успех японской экономики послевоенного времени был достигнут отчасти благодаря политике ограждения внутреннего рынка — что очень важно учитывать России и другим постсоветским государствам, принуждаемым к свободе торговли западными советниками и институтами при отсутствии реальных шансов на то, чтобы стать конкурентоспособными на мировых рынках. Японский пример действительно в значительной мере ближе к историческому опыту и современным условиям России, чем любая западная модель, да и чем любая другая незападная, включая китайскую, и она заслуживает самого тщательного изучения теми, кто принимает политические решения в России, Средней Азии и, возможно, в других регионах постсоветского мира»308.
В нынешней РФ доктрина свободной торговли внедряется в обоих ее видах — и как идеология, и как реальная практика. Здесь нас интересует поразительная беззащитность мышления нашей интеллигенции перед идеологией. Эта беззащитность вызвана отходом от нормы рационального скептицизма, предписанной Просвещением.
Идеология, стоящая за этой догмой — евроцентризм, уверенность в праве цивилизованного Запада захватывать сначала рынки, а потом и ресурсы «отсталых» стран. Эту уверенность разделяют и элита Запада, и «колониальная» элита периферии (в данном случае та часть российской элиты, которая обрела колониальное сознание). Уверенность эта в равной степени была присуща и либералам, и марксистам (во многом поэтому и те, и другие с такой ненавистью относятся к Сталину, который категорически отверг эти притязания).
Выступая перед студентами, В.В.Путин почти буквально повторил формулу из «Коммунистического Манифеста» Маркса и Энгельса, в котором сказано: «Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий производства и бесконечным облегчением средств сообщения вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские, нации. Низкие цены ее товаров — вот та тяжелая артиллерия, с помощью которой она разрушает все китайские стены и принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к иностранцам. Под угрозой вымирания она заставляет все народы ввести у себя то, что она называет «цивилизацией», то есть самим стать буржуазными. Одним словом, она создает мир по своему образу и подобию».
Классики в данном случае выступают как идеологи, искажающие реальную историю — китайские стены разрушались, а варвары принуждались к капитуляции не товарами, а самой обычной артиллерией, как это буквально было и в случае Китая, и в случае сотен других народов и культур. Какое-то время Россия имела силы этому противостоять, а сейчас на время ослабла. Ослабла не артиллерией, а сознанием.
