– Мне нравился «Сивью» – до той ночи, пока не умерли мои родители, – но моя мать всегда настаивала на том, чтобы я стремилась добиться чего-то большего. Она не хотела, чтобы я оставалась в ловушке, как она, довольствуясь жизнью служанки, не имея права выбора и оставаясь замужем за ненавистным человеком. Я усердно училась в школе, сосредоточив все свои силы на том, чтобы поступить в университет. Едва ли это можно было назвать тяжелым испытанием: учеба давалась мне довольно легко, а школа служила моим убежищем. Я отчетливо помню свой первый день в школе… Я стояла напротив небольшого деревянного здания с ранцем за спиной и непреодолимым желанием поскорее попасть в класс, где меня ждали книги, и задачи по арифметике, и оранжевый стул, на который вот-вот должна была сесть наша учительница, чтобы начать читать нам сказки. На детской площадке был маленький рыжеволосый мальчик, который плакал, вцепившись в столб, а рядом с ним стояла его мать и пыталась оторвать его силой. Помню, как я спросила себя, почему кто-то вообще мог бояться школы? Разве могло что-то быть страшнее дома?
– А почему ты захотела пойти в медицину? Поэтому это было так для тебя важно?
– Ну, всем, кто задавал мне этот вопрос, будь то на собеседовании в университете или в любой из больниц, где мне приходилось работать, я отвечала, что так я смогу проявить все свои сильные качества – и, конечно же, добавляла, что хочу помогать людям.
– И это был честный ответ?
Ребекка закрыла глаза, прежде чем ответить.
– Нет. На самом деле я ушла в медицину, потому что по ночам я лежу в постели без сна и все еще слышу крики своей матери и вижу ее взгляд. Когда я спустилась, она все еще была жива, но быстро истекала кровью, и я никак не могла ей помочь. Он бил ее, пока не сломал ей челюсть, он бил ногами по ее прекрасному лицу, пока у нее не стали выпадать зубы. Когда я подошла к ней, она едва дышала. Я смотрела, как из ее ушей, из глаз, изо рта сочилась кровь, пачкая наш ковер. Кровь шла из ее ран, пульсируя, словно вместе с ней тело моей мамы покидало ее разбитое сердце. В ее взгляде читалось смирение умирающего зверя. Она не плакала от боли. Наверное, хотела быть храброй ради меня. И все же мы обе понимали, что ее несчастливая жизнь подходила к концу. Было уже слишком поздно, но именно тогда я решила, что могла бы спасти ее, если бы только знала, что делать.
– Почему он так с ней поступил? – наконец проговорила Джесси.
– Служба в армии во время Второй мировой войны глубоко травмировала его. И мне кажется, что он ревновал мою мать к Теду Робертсу, отцу Харви, потому что они сблизились за то время, которое он провел в психиатрической лечебнице. – Ребекка на секунду задумалась, прежде чем продолжить. – Я никогда об этом не говорила, но, когда моя мать умирала, в руках у нее кое-что было.
Ребекка внимательно посмотрела на Джесси, а затем встала и пошла в другой конец комнаты. Открыв один из ящиков шкафа, она достала маленькую шкатулку и вернулась к дочери с небольшим золотым медальоном.
Джесси взглянула на него.
– Красивый. Как ты думаешь, кто ей его подарил?
Ребекка положила ей его в ладонь.
– Думаю, ей его подарил Тед Робертс, а потом его нашел мой отец и впал в ярость. Надеюсь, он знал. Надеюсь, этот медальон мучил моего отца в последние его минуты. Порой я думаю о дневнике моей матери, – добавила она. – Все бы отдала, чтобы прочесть его.
– А почему ты так уверена, что это невозможно?
Ребекка нахмурилась.
– Понятия не имею, где он сейчас. Когда отец напивался, мать уходила в бомбоубежище, наверное, она хранила его там, но с той самой ночи я больше никогда не возвращалась в «Сивью». Вряд ли он до сих пор там.
– Ты не можешь знать наверняка, – подчеркнула Джесси. Ребекка в удивлении подняла на нее глаза. – Мы могли бы поехать туда и поискать, правда?
– Джесси, это ведь чужая собственность, да и столько лет прошло.
– И что? По-моему, Лиз однажды сказала, что туда все еще можно попасть.
Ребекка постаралась не клюнуть на приманку, на которую она так часто попадалась раньше. Лиз всегда говорила, что знала больше всех и о «Сивью», и о Джесси, и обо всем на свете… Но Лиз больше не было. Так почему же она по-прежнему так ревновала? Ей ведь повезло больше, Джесси теперь была рядом с ней, и у нее все еще было время все исправить.
– Почему твоя мама не ушла от него? – спросила Джесси.
