– Не в лекарствах и инструментах лежит путь к исцелению тела, но в совершенствовании души человеческой. Только укрепившись в Вере, страждущие обретут здоровье и благодать. Для этого ни в коем случае не следует делать упор на различные отвары, микстуры и снадобья, которые готовятся к тому же аптекарями неясной веры. Нет! Обратите взоры свои к небу и там найдете ответы на вопросы, которые вас тяготят. Когда ваших больных в последний раз причащали?
Браун стыдливо потупил глаза и ответил, что в последний раз причащали страждущих в январе, что приход священника местной церкви для соборования и причастия стоит сто золотых, а это полумесячный бюджет его лечебницы.
– Вот видите! – назидательно сказал отец Гюнтер. – Вы ослабели в Вере и хотите при этом, чтобы вам явилось чудо исцеления! А так не бывает! Не бывает! Не зря Господь шлет все новые и новые болезни мирянам вашего прихода – он по-отечески дает вам знак, напоминание, чтобы вы одумались!
Браун вспомнил мальчугана, умершего этой весной от укуса змеи. Ребенок был при жизни добрым и благопорядочным, регулярно ходил в церковь и посещал церковную приходскую школу. При всей своей вере и всем воспитании Браун не мог поверить, что его ужасная смерть была «отеческим напоминанием». Он печально посмотрел на отца Гюнтера и тихо сказал:
– Простите, Святой Отец, что отвлек вас от важных дел и благочестивых мыслей. – Затем он, в нарушение общепринятой субординации и почтительности, надел на голову шляпу и вышел из канцелярии, так и не получив обязательного в таких случаях благословения…
Проводив Большого Майка, Странник некоторое время стоял на пороге хижины, наблюдая за тем, как воз, запряженный парой лошадей, удалялся на запад. Все еще отчаянно прихрамывая (рана на ноге все-таки была воспалена и болела), он направился вверх к ручью, где в течение двадцати минут промывал свою голень холодной и чистой водой. Затем, завязав ногу куском фланели, он вернулся в дом и начал деловито собираться в дорогу. Он взял с собой около двадцати ярдов крепкой пеньки, огниво и лампу с запасом свечей, походную торбу и две пустые кожаные фляги емкостью в галлон каждая. Идти предстояло недолго, менее суток, поэтому он не стал брать с собой запаса еды, ограничившись флягой чистой родниковой воды, – он был уверен, что в горах всегда сумеет пополнить ее запас. Еще раз выглянув на дорогу и не заметив ничего подозрительного, Странник двинулся в путь. Идти приходилось все время наверх, порой он преодолевал заросли кустарника и низкорослых елей, чьи ветви причудливо переплетались, однако он не торопился, и прогулка по лесу была скорее приятной, нежели утомительной. Лес практически не был еще затронут увяданием ранней осени – желтые листья на деревьях нигде не встречались, и только ночи, ставшие заметно холоднее, говорили о том, что сейчас на дворе начало сентября.
Ко второй половине дня он без труда нашел тропинку, указанную в документах Мустоффеля, и вышел по ней к заброшенному колодцу. С виду это был обыкновенный сельский колодец, сложенный из небольших валунов, скрепленных между собой глиной, как это было принято в этих краях. Конструкция была надежная, можно даже сказать – вечная. Странник заглянул внутрь и убедился, что в глубине колодца темнела вода – тот, кому пришла бы в голову мысль набрать здесь воды, мог бы сделать это без труда, так и не обнаружив секрета. Впрочем, в этих глухих местах колодцем на лесной поляне пользовались крайне редко. Странник обошел колодец вокруг и осмотрел его – как и было сказано в легенде, прилагавшейся к карте, рядом с колодцем было каменное кольцо, вросшее с годами в землю и, по-видимому, крепившееся к каменному же основанию. Внимательно осмотрев кольцо, Странник решил для себя, что им пользовались не менее двух месяцев назад – мох во многих местах был сорван и еще не успел вновь зарасти; было видно, что кольцо поднимали из грунта, чтобы привязать к нему веревку. Странник предположил, что это дело рук его предшественника, этого незадачливого кавалерийского офицера. Ему предстояло сейчас сделать то же самое. Подняв из земли кольцо, он крепко привязал к нему конец пеньки двойным узлом. Свободный конец был брошен в колодец. Поставив на край колодца лампу, Странник зажег в ней свечу и, взяв кожаный ремешок, за который лампа обычно подвешивалась под потолком, в зубы, начал аккуратно спускаться вниз.
