- Мне разрешили, я ведь уже говорил. Разрешили, чтобы помочь тебе не ошибиться в выборе пути и избежать ошибок, что ты мог бы совершить. Ведь, хочешь ты этого или нет, твоя судьба уже сплелась с судьбой этого мира и во многом от тебя же и зависит. Ну, а то, каким ты меня сейчас видишь? Это я был волен выбирать сам. Ты ведь запомнил меня именно таким, верно? Там, на аэродроме? Вот, пускай так все и остается. Это всего лишь мертвая материя, сын, и живой ее может сделать лишь одно - душа. Бессмертная человеческая душа… - Помолчав несколько секунд, отец закончил: - К сожалению, большего я не смогу рассказать. Ты и так узнал слишком много.
- Но почему именно я? Откуда во мне все эти знания? Почему со мной все носятся, как с писаной торбой - одни помогают, но спешат поскорее спровадить куда подальше, другие вообще хотят убить? Что это вообще за мир такой, где рядом с магией существуют баллистические ракеты, а гномы носят с собой дозиметры?! - Алексея наконец прорвало - и как-то сразу исчезла прежняя скованность. Едва ли не впервые произнесенные вслух, но уже успевшие «наболеть» вопросы неожиданно сломали сковывающую душу броню: - И знаешь, что еще? Мне очень не хватало тебя, папа! - Последнее вырвалось у него уже непроизвольно: вроде ведь и не собирался ничего подобного говорить, а вот взяло вдруг и вырвалось…
- Мне тоже, ежик… но в отличие от тебя, я всегда знал, что мы еще не раз встретимся. И не только в этом мире, но и… - Отец резко замолчал, словно сказал что-то лишнее; нечто, знать чего Алексею не полагалось. Замолчал - и неожиданно чуть смущенно улыбнулся: - Ну вот, чуть не проговорился! А остальное? Когда узнаешь историю - настоящую историю] - этого странного мира, получишь ответы на все свои вопросы. Все не так уж и сложно, сынок, и я уверен, что ты поймешь все правильно.
- А… а когда я узнаю его историю, папа? - Полузабытое, трогательно-детское слово давалось Алексею все легче и легче, уже не требуя перед его произнесением смущенной паузы. И сейчас он боялся только лишь одного - что все это внезапно закончится, исчезнет, окажется ложью, химерой не выдержавшего чудовищного психологического давления сознания. Исчезнет, оставив по себе лишь тупую боль - ту, что всегда появлялась в душе после снов, в которых погибший отец приходил к нему, брал на плечи и подолгу рассказывал удивительные для одиннадцатилетнего пацана истории из своей армейской жизни…
Едва ли все эти размышления заняли более секунды, однако вновь встретившийся с отцом взглядом капитан неожиданно вздрогнул - настолько внимательно тот на него смотрел:
- Вот ты уже кое-что и понял, сынок. Вещие сны, конечно, не более чем игра жаждущего чуда разума, но иногда ушедшим все же позволяют поговорить с теми, кто остался. Да, я приходил к вам, и к тебе, и к маме… увы, ваш разум не сохранял, не мог сохранить этих воспоминаний, - отец наклонился вперед, легонько коснувшись руки Алексея. - Когда-нибудь ты все поймешь и сам. Только не скоро - тебе слишком многое еще предстоит сделать. Но когда это случится, мы уже больше не расстанемся, обещаю… ведь я же никогда тебя не обманывал, правда? - Улыбнувшись, отец вытащил из кармана то, что капитан меньше всего ожидал увидеть, - мягкую пачку дешевых болгарских сигарет. Не спеша вытряхнул одну, размял в пальцах и прикурил: - Не удивляйся, я ведь сказал: сейчас для меня все в точности так, как было раньше, - отец затянулся и неожиданно выбросил под стену едва раскуренную сигарету: - Да, не то… сигаретный дым помнит лишь мое тело, но отнюдь не разум… обидно. Ладно, сынок, хватит ходить вокруг да около. Ты спрашивал, когда узнаешь историю этого мира? - Алексей кивнул. - Ну, так слушай. Давно я тебе, ежик, сказок на ночь не рассказывал. Итак, давным-давно в будущем, в одной очень далекой отсюда галактике, летом две тысячи сто девяносто восьмого года…
Огромная полосатая кошка стремительной молнией пронеслась меж двух солдат. Неуклюжие в своих тяжелых доспехах, панцирные пехотинцы еще только начали разворачиваться в сторону опасности, не подозревая, что уже являются мертвецами. Дважды тонко пропела тетива, и стрелы, подобно диковинным цветкам, расцвели в воздухе сочно-зеленым оперением. Простояв еще мгновение, пехотинцы мягко осели на землю. Оставшийся без прикрытия маг застыл на месте, окутавшись радужным защитным куполом.
Здоровенный зверь, уже не скрываясь, вышел из-за ствола дерева и неспешно подошел к трупам. На чародея он демонстративно не обращал никакого внимания. Маг понимающе улыбнулся, обреченно обшаривая глазами зеленую стену кустарника. Он прекрасно знал, что не сможет увидеть эльфа в лесу, если только Дивный сам этого не захочет. Ну, а вдруг?!
Естественно, чуда не произошло. Просто в какой-то момент человек обнаружил, что помимо боевого тигра рядом с его защитой пребывают в состоянии задумчивой созерцательности трое затянутых в маскировочные балахоны Перворожденных. Вот только что никого рядом не было, а вот они уже здесь! Эх, да что там говорить - лесной народ, он и есть лесной.
