Определившись с направлением, полуэльф неожиданно подумал, что ему вовсе не обязательно куда-то бежать - творить волшбу Короткого Пути он умел. Причем не только того пути, что использовали Светлые эльфы - когда сама природа Дальира, откликаясь на зов мага, «спрямляла» его дорогу, «отодвигая» в сторону мешавшие движению овраги, горы, деревья, кусты, а истинного Астрального Пути, память о котором сохранили лишь их Темные собратья. Пути, позволяющего, пусть и ценой немалых магических усилий, мгновенно покрывать практически любые расстояния, неожиданно возникая на страх врагам (да, пожалуй, и друзьям тоже) в самом неподходящем для них месте.
Сориентировав астральный портал по заклинанию поиска, Кэлахир выхватил Поражающего Тьмой и резко рубанул наискось, сверху вниз, выписывая в воздухе идеальную окружность и одновременно инициируя заклинание. Вокруг полуэльфа заклубился черный вихрь, даже еще более черный, чем навалившаяся на Запретную Пустошь тьма, и он стрелой понесся сквозь послушно разверзшееся пространство, страстно желая оказаться лицом к лицу с чужаком…
В этот раз Кэлахир не стал медлить и играть в честную схватку, атаковав немедленно. Как, впрочем, и Алексей. С выброшенного в сторону капитана лезвия сорвалось заклинание - грязно-белая, похожая на дымный жгут, молния, - и одновременно пистолет в его руке истерично закашлялся. Магическая молния ударила Алексея точно в середину груди, однако, опрокидываясь навзничь, он успел заметить, что и его выстрелы достигли цели. Полуэльф, не желавший повторения прошлых ошибок, подготовился, как ему казалось, к любому повороту событий; к использованию противником любой подвластной ему магии. Недаром для первого удара он избрал именно посмертие - проклятия погибших на поляне разведчиков, и тех, убитых странными зомби, и изрубленных его собственным мечом. Заклинание, против которого не существовало никакой магической защиты, как не может быть защиты от истинной и конечной смерти. Но он, конечно же, не мог предугадать, что в тот миг в руке капитана окажется оружие Древних, не имеющее к магии ровным счетом никакого отношения. Как не предусмотрел Кэлахир и вбитого годами службы боевого рефлекса: «противник на линии огня - оружие в руке - огонь на поражение». Невесомый ледяной саван еще не успел окутать падающего Алексея, когда три из пяти выпущенных пуль попали в цель. Мертвые, не несущие в себе ни капли волшебства кусочки стали, латуни и свинца прошли сквозь магическую защиту Кэлахира, ударив его в грудь, и он, как и его враг, опрокинулся на спину. Боль захлестнула полуэльфа, но еще сильнее была захлестнувшая сознание ярость: победить ненавистного Пришельца ценой собственной жизни не входило в его планы. Другое дело, ценой жизни чужой! Например, вот ее… Скрипнув зубами, захлебываясь собственной кровью, Кэлахир перевернулся на бок и очертил пылающим тьмой клинком круг. Каркающие хриплые Слова магической формулы вырывались из его рта вместе с каплями крови. Магический поток пришел в движение, отзываясь на волшбу тех, кто называл себя Темными эльфами, и в задрожавшем воздухе начала формироваться еще одна воронка. Захрипев, полуэльф пополз к неподвижно лежащей Яллаттан. Воронка, с каждым мгновением все больше и больше наполняющаяся тьмой, послушно двинулась следом, готовясь принять в свои объятия вызвавшего ее мага.
- Не-ет… - просипел Алексей, не в силах разжать сжимающую горло хватку ледяных пальцев погибших людей, чьи предсмертные мучения стали сущностью страшного заклинания. Эфемерный кокон посмертия почти сомкнулся вокруг него, передавленное горло не пропускало воздуха, а в глаза уже пытливо смотрели пустые глазницы мертвых: «Ну и что ты сделаешь, живой? Какая магия способна справиться с теми, кого уже нет? Так что же ты сделаешь?»
А в десятке метров вошедшая в полную силу воронка-смерч уже накрыла собой Кэлахира и Яллаттан, и он ничего не мог с этим поделать. Его враг уцелел, и не просто уцелел, но и покидал поле короткого боя, забирая с собой пленного… пленную*. Забирая с собой Яллаттан, его единственную… да нет, не женщину - спутницу, друга, боевого товарища, совсем недавно готового ценой своей жизни выкупить у смерти его жизнь. И единственное, что ему оставалось, едва ли не впервые в жизни бессильно скрежетать зубами… «Что же ты сделаешь? - безмолвно продолжали вопрошать тем временем бестелесные голоса, словно ожидая от Алексея какого-то ответа. Вопрошать, одновременно все сильнее сжимая смертельные объятья. Что… же… ты… сделаешь?»
- Отец… - уже почти провалившись в черную бездну, мысленно позвал капитан. Позвал, на самом деле не надеясь быть услышанным и почти уже не веря в их недавнюю встречу.
