Макс так и лежал в обнимку со свитером, когда замок в двери тихонько щелкнул. Боясь поверить, Максим вскочил и бросился в прихожую. Дверь была открыта и в нее проходила такая родная близкая фигурка… попкой вперед. Полина затаскивала какие-то сумки из коридора. Макс обессилено оперся плечом на двери…
Полина затащила сумки и обернувшись подпрыгнула от неожиданности.
— Господи, Макс! Что ты здесь делаешь???
Макс с подозрительно блестящими глазами стремительно пересек коридор и схватив девушку в охапку прижал ее к себе, не веря, что весь этот кошмар закончился. Полина пыталась задавать какие-то вопросы, но ей это плохо удавалось, поскольку Максим постоянно целовал ее губы, глаза, щеки, бормоча при этом, что больше не отпустит ее от себя ни на шаг, будет возить ее в институт и забирать оттуда. И если только она попробует пойти куда-нибудь одна, он посадит ее под домашний арест. Полина с удовольствием отвечала на его нежность. Да, она была счастливой оттого что он здесь, так яростно обнимает и целует ее и говорит какие-то глупости.
Макс не мог заставить себя оторваться от нежной, пахнущей свежим морозным воздухом и снегом девушки. Он чувствовал как в нем, не смотря на бессонную ночь и дикое напряжение, разгорается желание. Его поцелуи стали неистовыми и жаркими. Макс схватил ее на руки и отнес в комнату. Они никак не могли прекратить целоваться, задыхаясь от возбуждения. В нетерпении разбросав одежду друг друга они страстно занимались любовью. Не было ни боли, ни ревности. Была жизнь, которая вливалась в них с каждым движением навстречу друг к другу. Макс, опьяненный ее податливостью и остротой ощущений, стремился доставить наслаждение, чтобы слышать ее прерывистый шепот, требовательные стоны, видеть ее подернутый страстью взгляд. Как же он любит ее…
Полина лежала на подушке и смотрела на мужчину рядом с собой. Макс, лежа на спине и закинув руки за голову, выглядел удивительно мужественно. Он изменился за эти дни. Щеки покрывала густая щетина, под глазами залегли тени, в лице появилось какое-то новое выражение. Макс лежал и сосредоточенно о чем-то думал.
— Где ты пропадала?
— Ездила к Наташе на дачу. Мне надо было побыть вдали от людей… — Полина внимательно посмотрела на него, — Макс, ты так до сих пор и не уходил?
— Да… Я хотел тебя дождаться. Мне надо было сказать тебе что я тебя люблю, — Макс продолжал смотреть в потолок, не решаясь взглянуть на Полину, — Я в этом уверен. Я не могу без тебя жить.
У Полины перехватило дыхание, она не могла оторвать глаз от его напряженного лица.
— Макс… По поводу Кости…
— Я все знаю. Прости. Я просто дико ревновал.
Макс почувствовал нежные пальчики на своем лице, потом Полина склонилась над ним и нежно поцеловала:
— Макс, я люблю тебя…
Максим поднял руки из-за головы и прижал ее к себе:
— Видишь, от судьбы не уйдешь, — у него вдруг сел голос, — не зря ведь нас дразнили «жених и невеста».
Полину затопила теплая волна нежности, опустив голову на его широкую грудь она закрыла глаза:
— Я сейчас расплачусь, как сентиментальная дурочка…
— Ну почему же… сентиментальная?
— Вот… негодяй! — Полина шутливо пихнула его кулачком под ребра так, что Макс охнул — испортить такой момент!
— Ты чего дерешься! — он неожиданно крепко обхватил ее руки и резко перекатившись оказался сверху, спросив грозным голосом — ну что? Будешь еще драться?
— Нет, мой господин!
— То-то же… — Макс отпустил ее. Он начал отчаянно зевать, — поклянись, что не выйдешь из квартиры, пока я не проснусь.
— Да что со мной может случиться? — но увидев его выражение лица тут же сдалась, — ладно, ладно. Спи!
— Ты можешь пока позвонить Косте, сказать, что с тобой все в порядке… — пробормотал он уже засыпая.
— А ты не будешь ревновать? — Полина улыбалась, глядя на него.
— Нет.
На улице стоял невообразимый грохот от взрываемых фейерверков и петард. Елка слегка поблескивала мишурой разнося по квартире запах хвои. Полина стояла у окна наблюдая всю эту круговерть из салютов. Макс стоял сзади, обняв ее и прижав к себе.
— Хорошо, что мы никуда не пошли… Мне нравится такой Новый год — вдвоем с тобой.
— Боюсь долго нам самим побыть не удастся. Вот увидишь, сейчас сюда начнется паломничество.
— Тогда, может, хочешь чего-нибудь вкусненького, пока все не съели?
— Хочу… тебя.
— Может, хотя бы, десерта?
— Ага… — он повернул ее лицом к себе, — тебя…
