— За любовь…
— Да, он думал, что раз он любит, то и его будут любить.
— Это история про меня, я и так всё знаю.
— Ты ошибаешься. В тот день он столкнулся с ложью.
— Ложью?
— Нет… Хани, никогда бы…
— Никогда бы не соврала?
— Да! Она любила меня!
— Любила.
— Ты врёшь!
— А какой мне толк от лжи.
Уфир слышит слова Молоха, как будто весь мир замирает в ожидании его реакции. В первый момент его разум отказывается воспринимать эту информацию. Он ощущает, как сердце его замирает, словно застывшее в пустоте. Сначала это отрицание, потом бешенство. Все, во что он верил, рушится, словно здание, разрушаемое мощным землетрясением. Словно резкий удар, пронзающий его душу, он чувствует, как боль пронизывает каждую клетку его тела.
В его глазах зажглась лихорадочная ярость, но её омрачает глубокое ощущение предательства и потери. Его мир, основанный на вере и любви к Хани, разрушается, оставляя за собой только пустоту и боль. Внутри него кипят чувства, мешаясь в бурном потоке ненависти, горя и отчаяния.
Воспоминания о Хани обрушиваются на него, словно забирая в пучину отчаяния. Каждое слово, каждый смех, каждый момент, который они провели вместе, теперь кажется ложью, обманом, обрушивающимся на него, как каменный ливень. Он чувствует себя обманутым, покинутым, и, что ещё хуже, собственная невероятная слепота к этому обману наполняет его душу яростью и болью.
— И что ты будешь делать, если окажешься снова наверху?
— Я сделаю то, что должен.
— Ты будешь мстить?
— Господин Молох, я признателен вам за то, что вы мне сейчас рассказали, но решение что делать с этой информацией останется за мной.
Парки смотрит на Уфира, видя в его глазах пылающее пламя мести, которое угрожает поглотить его всего. В его собственном сердце разбушевался шторм страха и тревоги. Воспоминания о своих собственных грехах мучительно теснились в его разуме, напоминая о боли и разрушениях, которые он причинил.
Он медленно и нерешительно подходит к Уфиру. "Уфир," — начинает он, его голос звучит мягко, но пронизывающе, как холодный ветер в ночи.
— Месть, это темный путь. Я знаю, что он ведет лишь к боли и утрате. Мы не можем позволить этой тьме поглотить нас. Мы должны оставить это позади и идти дальше. Вместе мы сможем преодолеть все, всё будет хорошо, дружище.
— Месть, это темный путь? От кого я это слышу. Невероятно как иронично.
— Уфир…
— Я ничего не хочу слышать. Решение останется за мной, и никто не сможет меня переубедить, если я выберусь наверх.
Слова Уфира сильно задели Парки. Открыв рот, он словно хотел что-то сказать, но затем закрывая руками лицо, чтобы никто не видел его слез, он спешит покинуть зал.
Молох в свою очередь не просит того остаться и позволяет ему покинуть их. Затем он просит удалиться всех присутствующих в зале и Уфир остаётся один на один с Молохом.
— Уфир, ты импульсивен и из-за этого глуп.
Уфир решает ничего не отвечать на это и в его глазах продолжает гореть огонь ненависти.
— Я позволю тебе покинуть чертоги тьмы. Это всё чего ты хочешь?
— Я хочу забрать Парки с собой.
— Парки? Надо же…
— Я согласен на любые условия, лишь озвучь их.
— Хорошо, я позволю вам обоим вернуться наверх, если вы в свою очередь выполните одну мою просьбу.
— Я внимательно слушаю.