Я снова пролистываю перед собой последние картины. Две новорожденные фирхаши. Сморщенные, кричащие, некрасивые… Но самые чудесные для их собственных матерей. Я чужая для них, как и они для меня. Почему же даже новорожденными девочки вызывают у меня противоположные чувства? Мне немного совестно, что я отворачиваюсь от маленькой Эри, но мне неприятно смотреть на нее. А Лу хочется взять на руки, завернуть в одеялко и крепко прижать к груди. Маленькая фирхаши вдруг распахивает свои круглые глазищи бесподобного бирюзового цвета, и я не могу оторвать от них взгляда. Невольно улыбаюсь. Конечно, я просто смотрю на малышек с высоты сегодняшнего знания о них. Переношу свои чувства к ним взрослым на этих карапузов. Малышка Эри пока ничего мне не сделала. В них двоих, скорее всего, еще даже нет осколков. Вряд ли они попали в ауры малышек прямо в момент рождения. Или это возможно? Для чего на роды пришли старейшины? Значит, они заранее что-то знали про новорожденных? Может, они и призвали осколки в малышек? Ох, не так просты фирхаши, как я всегда о них думала!
Мысли по-прежнему тяжелые и неповоротливые. Мне кажется, то, что можно описать несколькими предложениями, я обдумываю целый месяц. Как понять течение времени в месте, где нет ничего? Даже меня…
Запросы информации здесь явно не работают. Я ничего не вижу о родителях Лу, зато перед моими глазами возникают двое. Эри и красивый молодой мужчина-фирхаши с яркими красными волосами. В объятьях друг друга; слившиеся в поцелуе; занимающиеся любовью. Я вижу их, даже закрыв глаза. Зачем мне знать, кто любовник Эри? Зачем видеть то, что касается только их двоих?
А потом вдруг они появляются уже втроем — с Лу, и та смотрит на мужчину влюбленными глазами, а Эри раздраженно хмурится. Мужчина же вообще не обращает внимания ни на одну. В его руках светится неизвестная мне конструкция, и он сосредоточен только на ней. Однако вдруг поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза, губы его кривятся в усмешке. Я вспоминаю разговор с Лу и понимаю, что этот мужчина — Нур. Тот, в кого маленькая фирхаши была безнадежно влюблена. Оказывается, с ним завела отношения ее подруга. Не потому ли Лу оказалась рядом с нами и вовсе не желала возвращения?
На голове девушки вдруг возникает корона и переливается звездным светом. Сама Лу ее не видит, но глаза Нура хищно сверкают, и старейшина с улыбкой поворачивается к девушке, берет ее за руки, нежно касается губами губ. Щеки Лу розовеют, она опускает голову и никак не откликается на действия мужчины. Зато Эри определенно впадает в ярость. Вижу острый нож в руке фирхаши, и все вокруг скрывает густой туман.
Я невольно делаю шаг вперед, чтобы защитить, спрятать Лу, и только в этот момент осознаю, что ко мне вернулось ощущение тела. Полностью. А я оказываюсь в громадном светлом зале. В нем нет дверей, все четыре стены заняты огромными зеркалами. Они уходят настолько высоко, что я не вижу их верха. Пол деревянный, но натертый до блеска. Тоже почти зеркальный. Никакой мебели. Зал пуст.
Но и меня нет нигде. Ни в одном зеркале, ни в этом сверкающем полу. Я не существую? Эри меня уничтожила?
— Ты существуешь. Но живешь ли?
Голос отражается от всех зеркал, и я не могу понять, кому он принадлежит.
— На твоем пути было очень много боли. Я знаю. И она настолько теперь тебя пугает, что ты закрыла себя от всех чувств. Двадцать лет в вакууме. Есть ли смысл так жить?
— Кто вы? Где?
Она появляется позади меня, и я поворачиваюсь навстречу. Высокая женщина, похожая на человека, но отличающаяся от нас чем-то совершенно неуловимым. Она чужая, другой расы. Красивая, улыбающаяся, ведающая всё.
— О, дорогая! — смеется она, и зеркала словно вторят ей. — Знать всё невозможно даже нам. Помнишь меня?
— Рамиса, — неуверенно отвечаю я. Начинаю чувствовать себя ребенком рядом с ней.
Она подходит ближе, смотрит мне прямо в глаза.
— По крайней мере, ты перестала винить в своих бедах других. Это уже хорошо.
Взмах руки — перед нами появляются два мягких белоснежных диванчика, стоящих друг напротив друга. Мы опускаемся на них, взгляд Рамисы все так же прикован ко мне.
— Что со мной случилось? — мысли разбегаются рядом с ней, она несравнимо выше меня во всем, и это немного пугает, но я пытаюсь взять себя в руки.
— Кое-кто из старейшин увидел в тебе угрозу и решил убрать со своего пути.
— Разве у них есть такие возможности?
— Как видишь.
— Я мертва?
— Нет.
— Где же я?
Женщина молчит. Аккуратно разглаживает складки своего платья, на длинных пальцах блестят кольца с прозрачными как слезы камнями. Отличается только одно — с кроваво-красным минералом, и я не могу отвести от него глаз.