— Конечно, — кивнула Сиера. — Они близко. Но они пройдут, и все закончится. Не думай о них, прошу. Смотри на меня. Смотри мне в глаза.
Глядя в глаза девушки, Сардат думал, что никогда уже не сможет назвать себя человеком. Разве по силам человеку разглядеть что-либо в такой тьме? Даже луна не заглядывает в окно. Окно…
Наконец-то полностью рассеялся морок, и пришло понимание: они в деревне Сиеры, в ее доме. Единственные живые существа на всю долину.
Они появились здесь утром и долго стояли на горе, глядя вниз. Держались за руки. Тело соседней скалы испещрено дырами, в которых Сардат узнал пещеры из рассказа Сиеры. Все, как одна, пустые, мертвые.
Ниже, в самой долине, заросшей высокой зеленой травой, одинаковые каменные домишки. Двери открыты вовнутрь, откуда тоже веет пустотой. Загоны для скота, сараи, амбары… Все так похоже и так непохоже на знакомый поселок.
Сардат посмотрел на Сиеру. Она плакала. Беззвучно лила слезы, глядя на умерший дом.
— Все равно пойдешь?
— Пойду!
Она принялась спускаться, легко находя путь на, казалось бы, нехоженом склоне. Сардат, оскальзываясь и спотыкаясь, торопился за ней. Солнце быстро поднималось, тени гор ползли по деревне, и казалось порой, что там, внизу, что-то шевелится. Что-то живое. Но нет. Даже птиц, даже горных коз тут не оказалось. Жизнь покинула долину, как и многие другие места, больше трех лет назад.
Ступив на ровную поверхность, Сиера повернула налево, в сторону, противоположную деревне. Оттуда доносился шум падающей воды.
— Куда сейчас? — осведомился Сардат.
— Очиститься, — отозвалась Сиера. — Таков закон: возвращающийся из мира должен омыться в священном источнике и сутки поститься. Значит, не есть ничего.
— Это мы запросто, — вздохнул Сардат. Мысль о еде посещала его неоднократно. Поезд-то не приедет, придется учиться охоте.
Обогнули скальный выступ, и Сардат увидел священный источник. Вода вырывалась из горы тугой струей и падала в выемку шириной локтей в десять. Озерцо пенилось и плевалось холодными брызгами. Сардат задумался, почему вода не потечет в деревню, но тут же нашел ответ: озерцо расположилось у самого края земли и непрестанно переливалось вниз.
— Там берет начало ручей! — крикнула Сиера, пересиливая грохот воды. — Хочешь взглянуть?
Обогнув озерцо, они посмотрели вниз, и Сардат отпрянул. Вроде не таким уж крутым казался подъем, а поди ж ты…
Низвергающаяся вода струилась по желобу, проточенному в скале, то и дело срываясь водопадами. Далеко внизу начиналось русло ручья. Серебристая лента, вильнув, исчезала в непроходимых скалах, за которыми, невидимый отсюда, таился лес. Где-то там, наверное, уже идут Аммит, Милашка, Варт и прочие.
— Они пройдут дальше! — крикнула Сиера и указала рукой вперед. — Во-о-он там! Видишь — в просвете между скалами вода?
Сардат заметил блеск и кивнул.
— Там — река. Перед ней скалы сужаются и…
— Не надо, — оборвал ее Сардат. — Забыли, все.
Минута, заполненная только грохотом воды. Потом Сардат расслышал вздох:
— Забыли…
Еще немного полюбовавшись горной панорамой, Сардат отвернулся и вздрогнул. Стоя на берегу священного озерца, Сиера раздевалась. Поймав взгляд Сардата, она покраснела, но не сделала и попытки прикрыться.
— Омовение, — угадал Сардат по ее губам, а в глазах прочитал, что и от него она ждет того же.
Сбросив одежду, Сардат привлек к себе Сиеру, коснулся губами ее губ. Она поначалу ответила, но тут же отстранилась.
— Не сейчас. Не здесь.
Он кивнул. Вместе, держась за руки, шагнули в ледяную воду. Мурашки пробежали по коже, но Сардат заставил себя двигаться дальше. Северная гордость не позволила отступить.
Водопад валил с ног. Под сплошной стеной воды с трудом получалось урывать кусочки воздуха. Сардат посмотрел на Сиеру, превратившуюся в бледное пятно. Как она такое выдерживала раньше?
И словно коснулся ее памяти, понял: никак. Ощутил то немое отчаяние, с которым она боролась каждый раз, как возвращалась из города с лекарством для матери. Будто ее глазами смотрел. Как она падает на колени под гнетом водопада, как мечется в поисках глотка свежего воздуха, а обретя его, оказывается над бездной, в полушаге от края…
Сардат дернул Сиеру за руку, и она вновь охотно к нему прильнула. Тела привыкли к холоду, но вздрогнули, ощутив тепло друг друга. Священные воды не только смывали с них грязь мира, сегодня они делали нечто большее. Соединяли, создавали союз.
До тех пор Сардат не размыкал объятий, пока в голове прочно не обосновалась мысль: «Моя». И по тому, как расслабилось тело Сиеры, он понял: в этот же миг такая же простая мысль посетила и ее.
Вместе они вышли из источника и, остановившись, позволили солнцу и ветру осушить кожу. Вопросов Сардат не задавал — понял, что и это часть традиции, нарушить которой Сиера не посмеет.
— Что теперь?
Они натянули одежду, кажущуюся теперь грязной и отвратительной.
— Дом, — отозвалась Сиера. — Только дом. И все.
Она опять шла впереди, но шаг все замедлялся и замедлялся. Сиера останавливалась у каждого домика, что-то вспоминала, и плечи ее поникали. Не выдержав, Сардат взял ее под руку.
