Рано утром обессилевшую княжну нашел пустынник. Не иначе как благодаря чуду один из этих странных молчаливых людей подошел так близко к людским поселениям, заметил занесенную песком девчонку и узнал ее. Пустынник донес Айри до самого дворца и, положив на крылечке, удалился. Он все время молчал, весь день. Айри тоже молчала. Наверное, они поняли друг друга так хорошо, как не смогли бы за годы болтовни. Айри поняла, почему люди уходят жить в пустыню — там спокойно и одиноко, нечего терять, кроме воды и еды. Пустынник понял, что за горе выгнало девочку в путь, и не позволил ей отправиться вслед за матерью.
Словно разматывая клубок ниток, Айри пыталась отыскать еще хоть одно светлое воспоминание, но видела лишь ужас. Пусть так. В последний раз можно вспомнить все.
Трепещущий бок воздушного шара превратился в раскрасневшееся от выпитого лицо князя Торатиса. Отца, так правильно. Теперь можно, недолго вздрагивать осталось.
Середина лета, Айри празднует день рождения. Гостей немного, их с каждым годом все меньше. Несколько министров из богатых семей пришли с детьми. Айри исполняет танец живота, двое мальчишек не отрывают от нее глаз. Должно быть, один из них сегодня попытается поговорить наедине. Айри тринадцать лет, а значит, она может заключить брак, достойный и выгодный. Один из мальчишек ей нравится. Он почти не смотрит на ее тело, пытается встретить взгляд и улыбается. Рядом сидит его сестра, с таким же добрым, открытым лицом. Она после окончания торжества подходит к Айри, предлагает съездить на прогулку. Конечно, Айри согласна. Нужно только сказать отцу, который перебрал вина и ушел к себе, сославшись на важные дела.
Айри постучала, вошла в темную, с закрытыми шторами залу. Что-то говорила, смеялась.
«Он тебе понравился?» — спрашивает отец. «Кажется», — смущается Айри. Она села на край кровати. Ладонь отца гладит ее руку, плечо, шею.
«Тебя никто не заберет», — шепчет чужой, страшный голос. «Папа? — удивляется Айри. — Мне ведь можно погулять? Я хочу подружиться с девочками, они такие забавные».
Он должен обрадоваться, ведь после смерти матери Айри ни с кем не дружила. Понадобилось время, чтобы растопить кусок льда в сердце. Два года. Сегодня лед растаял, сегодня Айри поняла, что может выйти из дворца, может дружить и любить, как все.
Но папа не радуется. Его поглаживания становятся все грубее. Когда Айри настигает страх, уже поздно. Он сильнее, он больше. Остается лишь кричать до звона в голове, плакать и надеяться, что сейчас, вот-вот, кошмарный сон развеется.
Но это все остальное обратилось в дым, а кошмар остался. Все смешалось. Бегство из дома. Неделя на улице, неделя голода. Айри знала, что можно просить милостыню, но стыд не позволял показываться на глаза.
В помойной яме ночью кто-то нашел ее и отнес Мирунге. «Нет у тебя больше судьбы, — сказала колдунья на следующий день. — Отцу своему ты не дочь, мужу — не жена. Ни судьбы, ни жизни. И за грех твой унесет тебя Алая Река. Если Мирунга не поможет. Мирунга умеет заклинать Реку. Но Мирунге нужны монеты».
Сначала были монеты, потом — другие услуги. Айри вернулась домой. Айри брала деньги человека, которого боялась и ненавидела, чтобы отдать их старухе, которую боялась и ненавидела ничуть не меньше. А потом случилось что-то странное.
Придя однажды домой, Айри обнаружила гостя — первого, с тех пор. Его серо-стальные глаза пронзали насквозь, и от каждого взгляда бросало в дрожь. Казалось, ни одной, даже самой маленькой тайны нельзя от него утаить.
«Этот человек утверждает, что он — вампир, — сказал князь, избегая смотреть дочери в глаза. — Он просит нас не двигаться на запад, а сам хочет остаться здесь».
Рядом сидел вампир, но Айри боялась отца. Да что может сделать вампир? Убить? Тоже мне, ужас.
Вампир сделал больше. Он дал Айри надежду, смутную и непонятную. Через месяц после знакомства Айри встретила его в трущобах. Вернее, это он ее нашел, когда она отбивалась от пятерых пьяных головорезов.
Скорость, сила, безжалостность — вот что поразило княжну. Минуты не прошло, как все пятеро превратились в бескровные трупы. «Держи. — Эмарис бросил ей кошелек одного из мертвецов. — Купи себе новое платье, это больно коротко становится».
Было много таких встреч, случайных и не очень. И каждый раз сердце Айри замирало. Он хотел помочь, ничего не требуя взамен. Он радовался ее победам и хмурился над поражениями. Он не пытался стать ей другом, и за это Айри была ему благодарна больше всего. Он учил ее метать ножи и сражаться с противником, который гораздо сильнее человека.
Айри моргнула, стряхивая теплое, как одеяло, воспоминание. Алый шар, синее небо. Холодно. Щебет. Айри скосила глаза и увидела маленькую серую птичку, усевшуюся на бортике корзины. Все так же наклоняет головку то влево, то вправо, разглядывая Айри поочередно обоими глазами. Дрогнула рука, не в силах подняться, но птичка поняла жест. Взмах крыльев, и крошечные коготки вцепились в указательный палец.
— Заберешь мою душу к Солнцу? — шепнула Айри.
