— А почему тебя так напугала сурия? — спросила Айри, взяв с блюда пересыпанную сахаром лепешку.
Левмир немного свыкся с необычным вкусом, но посматривал с опаской на сладости. Вопрос Айри заставил его содрогнуться.
— Сурия не меня напугала.
Айри смотрела ему в глаза, ожидая продолжения, но Левмир молчал. Ненавидел себя за это угрюмое молчание, понимал, что глупо обвинять Айри в произошедшем. Но рана в душе становилась все страшнее, и он не мог сохранить всю боль внутри. Пока еще не находилось слов, чтобы самому себе объяснить ужас, охвативший бессмертную его часть в сурии.
Айри поставила чашку на стол. Кровь отхлынула от лица, ладонь прикрыла губы.
— Прости, — прошептала княжна. — Я даже не задумалась о проповеди.
— Ничего. — Левмир отвел взгляд, глотнул еще чаю.
— Забыла, совсем забыла, — бормотала Айри, как безумная. — У тебя ведь Солнце в глазах, ты… Человек!
Левмир улыбнулся.
— Спасибо, что так назвала. Буду хоть в это верить.
Но его слова показались Айри уступкой. Больно уж снисходительный тон. Где-то в глубине души зрела обида, но Айри душила ее, что есть сил. Нет, она не заденет его ни словом, ни взглядом. Стиснет зубы и перетерпит. Ведь, в конце концов, сама виновата.
Утешившись этой мыслью, Айри принялась наблюдать, как Левмир поглощает засахаренные орешки. Слово «вампир» к нему сейчас ну никак не пристало. Мальчишка, да и только. Хоть и выглядит лет на семнадцать, а конфеты лопает, будто ребенок. Айри улыбнулась и вспомнила рассказ Левмира об Алой Реке. Три года из жизни пропали… Страшно, наверное. Хотя, вампиры бессмертны.
— Как это — быть вампиром? — спросила Айри.
Так получилось, что одновременно с ней задал вопрос Левмир:
— А что значит «потерять судьбу»?
Замерли, замолчали. Одновременно попытались рассмеяться, но посерьезнели, поняв, что нужно отвечать.
— Ты первый!
— Ты первая!
Два голоса слились в один. Теперь не сдержали улыбок. А когда одновременно подняли сжатые кулаки, рассмеялись.
— Камень, ножницы, бумага? — спросил Левмир.
— Колодец, — поправила Айри, и Левмир заметил, что она сжимает кулак неплотно, оставляя отверстие. В Сатвире такой жест считался оскорбительным, но Левмир не придал этому значения.
— Ножницы тонут в колодце, — пояснила княжна. — Бумага закрывает колодец. Ну? Раз, два, три!
Ножницы Левмира утонули в колодце. Но рассказывать он не торопился. Взгляд скользнул куда-то в сторону, глаза широко раскрылись.
— Это что, курица?
Айри повернула голову и расхохоталась. К ним с важным видом приближалась синевато-серая птица, волоча за собой перья, похожие на шлейф платья. Подойдя к столу, птица посмотрела на Айри, на Левмира, и вдруг издала истошный вопль. Одновременно перья взметнулись и распушились. Получился огромный веер с желтыми, синими узорами. Края веера загнулись вперед, будто стараясь схватить беззащитную парочку.
— Это павлин Рахат, — объяснила Айри. — Мы ему понравились.
Левмир совершенно по-детски захлопал в ладоши.
— Ты его видишь? — воскликнул он.
Айри удивилась вопросу, но, посмотрев на Левмира, поняла, что он говорит не с ней. Слишком отсутствующее выражение лица.
— Жаль, — вздохнул Левмир. — Но… — повернулся к Айри. — Здесь можно купить бумагу и карандаши?
— Рынок рядом, — кивнула Айри. — Давай только сперва все съедим, а то хозяин обидится.
Павлин вскоре удалился, напоследок еще раз громко крикнув. Айри не стала напоминать о своем вопросе. Глядя на улыбающегося Левмира, она хотела лишь, чтобы так продолжалось вечно.
Шли по гомонящему рынку, лавируя среди назойливых торговцев, которые умоляли купить хоть что-нибудь. Левмир надвинул капюшон на глаза и старался не поднимать головы. Искоса он все же поглядывал по сторонам и удивлялся: сколько же вокруг непривычного. Через каждые десять шагов попадался прилавок с разложенными на нем доспехами, саблями, луками и стрелами. Продавцы наперебой расхваливали товар, называя какие-то непонятные свойства стали и ковки.
Разнообразные наряды, мужские и женские, поражали обилием красок. Казалось, никто на Востоке не носит обычных серых и коричневых вещей. Никто, кроме княжны. Но теперь Левмир заметил, каким взглядом она провожает очередной попавшийся на глаза наряд, каких трудов стоит ей отмахнуться от перехватившего этот взгляд торговца.
— Сюда. — Айри остановилась у двери неприметной лавчонки, затесавшейся между двумя цветочными павильонами. Да, здесь продавали цветы! Левмир не стал смеяться над этим открытием, справедливо рассудив, что если уж кувшин на голове в порядке вещей, то такая мелочь, как сохнущие и вянущие в кадках цветы никого не удивят.
В лавке приятно пахло бумагой. Левмир шагнул к дремлющему продавцу, но замер на полпути.
— Все нормально? — насторожилась княжна.
— Да. Просто… Я только что понял, что у меня нет денег.
В ответ на его смущенную улыбку Айри пожала плечами.
— Конечно, нет. Откуда они у тебя возьмутся? Я заплачу, ты ведь мой гость. Эй, хозяин! Дай пару альбомов, коробку карандашей, тушь и перья.
Пока пожилой мужчина, кряхтя, доставал с полок товары, Айри высыпала на прилавок немного мелочи.
