– «Через три дня после моего рождения регистратура роддома все-таки заставила их сделать выбор. Родители решили взять первые три буквы от обоих имен и сошлись на компромиссном варианте – Лейкен…»[1]
Она продолжает читать, и я не останавливаю ее. Прослушав несколько глав, я так и не понял, чем вызван мой скорострельный пульс – ее голосом или сексуальным напряжением сюжета. Может быть, тем и другим вместе. Скай реально следует подумать о карьере чтеца, озвучивающего рекламные ролики, или аудиокниги, или что-то в этом роде, потому что ее голос…
«Он бесшумно пересекает комнату…»
Ее голос замирает.
«…и наклоняется, чтобы схватить…»
И она… отключается. Книга падает ей на грудь, и я тихо смеюсь, но не встаю, потому что, если она заснула, это не значит, что я готов уйти.
Лежу рядом с ней с полчаса, снова убеждаясь, что я определенно влюблен в ее рот. Смотрю, как она спит, и тут пищит мой телефон. Немного отодвигаю ее от себя и достаю из кармана аппарат. Это пишет Дэниел.
Чувак, Вэл слетела с катушек. Кажется, я около «Беркер гинг», приезжай за мной, не могу рулить. Я напился и ненавижу ее.
Сразу же отвечаю.
Хорошая мысль. Оставайся на месте. Приеду через полчаса.
Засовываю телефон в карман, но он опять пищит, сообщая о новой эсэмэске.
Холдер?
Качаю головой и отправляю ответную эсэмэску со словом «Да?». Он немедленно отвечает.
О-о, это хорошо. Хотел убедиться, что это ты, чувак.
Боже правый! Он не просто напился.
Я встаю и беру у Скай книгу, кладу на ночной столик, заложив страницу, чтобы был предлог вернуться завтра. Потом иду на кухню и минут десять посвящаю наведению порядка. Клянусь, можно подумать, она обратила свое негодование на муку, если учесть то количество, которое мне пришлось вымести. Завернув всю еду в пищевую пленку (минус несколько конфискованных печенек), я возвращаюсь в ее спальню и сажусь на край кровати.
Она храпит.
Меня это умиляет.
Блин! Уже четыре привлекательных свойства.
Мне действительно пора.
Перед тем как уйти, я медленно наклоняюсь вперед, боясь разбудить ее. Не могу покинуть ее, не бросив пробный шар. Продолжаю медленно наклоняться к ней и, прикоснувшись губами к ее рту, целую ее.
Лесс…
Скай, Скай, Скай, Скай, Скай, Скай, Скай…
Ладно. Кажется, я привык, но у меня такое ощущение, что какое-то время я буду говорить только о ней. О господи, Лесс! Не могу объяснить, насколько совершенна эта девушка. А когда я говорю «совершенна», я подразумеваю «несовершенна», потому что многое в ней не так, как у людей. Но то, что в ней не так, привлекает меня, делая ее идеальной в моих глазах.
Она обращается со мной нарочито резко, и это мне нравится. Она упряма, и это мне тоже нравится. Она самоуверенна и иронична, и каждая ее остроумная фраза ласкает мой слух, потому что именно это мне и надо. Она мне нужна такой, и я совсем не хочу видеть ее другой. Я бы не изменил в ней ни единой черты.
Правда, одно меня в ней беспокоит: то, что она так бесчувственна. Это было заметно, когда я видел ее с Грейсоном, но когда она со мной, все иначе. Я почти уверен: ко мне она относится по-другому, но я покривил бы душой, если бы сказал, что не расстроюсь, если она ничего не почувствует, когда я ее поцелую. Потому что, черт подери, Лесс, я до одури хочу поцеловать ее, но слишком боюсь. Боюсь, что, если потороплюсь с этим поцелуем, он будет для нее таким же, как все прочие. То есть никаким.
А я не хочу, чтобы она ничего не почувствовала, когда я ее поцелую. Я хочу, чтобы она почувствовала все.
