И вот мы, вымокшие до нитки, рука об руку подходим к похожему на бункер зданию, где предположительно находится галерея современного искусства. Входим и попадаем в обескураживающе пустое белое пространство, где нет ни материальных объектов, ни людей. Неужели галерею Елены Белл национализировали? Предметы искусства конфисковали за недоплату налогов? Сомнения и страхи обрушиваются на нас, как ливень во время бесконечного блуждания по Москве. К счастью, наши усталые, но все еще зрячие глаза позволяют нам обнаружить на одной из стен легкие насечки. Мы решаем, что там, по всей вероятности, должен находиться лифт – небывалых размеров, но лифт. Вопрос в том, как он функционирует. Проще говоря, как его вызвать.
– Где кнопка?
– Ты видишь кнопку?
– Должна быть кнопка, – утверждает мой спутник.
Мы пристально вглядываемся в стену, в насечки, и у нас возникает чувство, что эти неодушевленные предметы дразнят нас.
– Пойдем по лестнице, – решает Жан.
– Тут нет лестницы.
– Повсюду, где есть лифты, должна быть и лестница, по соображениям безопасности, – не соглашается Жан.
– Мы не повсюду, а на острие современного искусства.
– Заткнись, – велит Жан и пытается отыскать несуществующую лестницу.
– Может, этот лифт откликается на голос?
Я возгордилась, сделав столь оригинальное предположение. Мы с Жаном выглядими странно, у него лицо мученика, у меня – насморк, оба промокли, устали как собаки, вот-вот состоится волнующая, читай – роковая – встреча, но я во все глаза смотрю на сегодняшнюю Россию, новые технологии: движущиеся как по волшебству изображения и люди, цифровая реальность, а может, даже лифты, «откликающиеся» на голос, как собачки, – к ноге, Медор! к ноге! Вот сколько всего я оказалась способна постичь в усталом и раздраженном состоянии.
– Разберись с этим лифтом, – говорит Жан.
– Сам разбирайся.
– Нет, давай ты.
– Лифт, – кричу я.
– По-русски, – приказывает Жан.
Я дважды повторила слово «лифт», едва не сорвала голос, но ничего не произошло.
– Придется закурить, – решаю я. – Уж противодымные датчики-то точно среагируют.
Я жадно затягивалась сигаретой, Жан смотрел на меня с брезгливым сожалением, и вдруг дверь бесшумно скользнула в сторону именно в том месте, где мы заметили насечки, но оказалась перед нами не кабина лифта, а выставочный зал.
– Ну вот, – произнес Жан торжествующим тоном победителя.
