Поток полностью

Грейди прыгнул следом за ним, одновременно включив гравис. Он летел строго вниз, как ныряльщик, в двадцати футах позади Хедрика. Они этаж за этажом неслись к земле, Хедрик больше не кричал, лишь в панике тянул руки к Джону, но тот, как ни старался, не мог сократить разделяющую их дистанцию. В конце концов он, скрепя сердце, переключил гравитацию и теперь падал все медленнее и медленнее под возобновившиеся крики Хедрика. А потом они оборвались.

– Нет!

Грейди замер в воздухе в четырех этажах над внушительной крышей главного зала железнодорожной станции. В нее, как букашка в лобовое стекло автомобиля, врезался Грэм. Ручейки крови потекли к ближайшему водостоку. Глядя на тело бывшего директора БТК, Грейди подумал, что это полный провал.

Мгновением позже к нему по воздуху спустилась Алекса. Увидев ее, он почувствовал некоторое облегчение – все-таки она уцелела.

Они обменялись мрачными взглядами.

Джон грустно посмотрел на останки Хедрика:

– Третий закон Ньютона – настоящая сволочь…

Презрев меры предосторожности, Грейди и Алекса средь бела дня спустились на крышу хладокомбината Фултона. После того как сегодня в небо упал небоскреб, им было мало дела до того, увидят их или нет.

Грейди подошел к укрепленной двери на лестницу:

– Как нам попасть внутрь?

Алекса встала рядом и обменялась с ним взглядом:

– Если понадобится, я голыми руками все тут разнесу.

Обойдя Джона, она, как пантера, двинулась ко входу, но вдруг притормозила: массивная дверь была закрыта не полностью. Между ней и косяком торчал кирпич.

– Осторожно…

Но Алекса просто рванула ручку на себя и помчалась вниз по лестнице. Грейди бросился следом, но без грависа не мог перемахивать больше чем через шесть ступенек зараз, а включать его в помещении не хотел. Добравшись до последнего этажа, он увидел, что наностержневая диамондированная дверь, которой так гордился Коттон, открыта, и Алекса уже вошла в убежище.

– Проклятие! Алекса… – Грейди ринулся следом и увидел, что она широким шагом идет по комнате:

– Коттон! Где ты, черт тебя побери?

Грейди быстро осмотрел кухню и остальные помещения, но не заметил никаких признаков движения. Он последовал за Алексой в большую мастерскую, где их встретило жужжание моторов.

Коттон ушел. Большинство его снаряжения отсутствовало – полки опустели, роботизированное оборудование тоже исчезло. Они шли по мастерской, и эхо разносило стук их шагов.

Однако один рабочий стол у дальней стены все еще был ярко освещен, и на нем мерцали голографические экраны. Там же сосредоточенно над чем-то работали манипуляторы, а когда Грейди с Алексой подошли ближе, то увидели, что на каждом экране отображается процесс клеточного деления.

Робоконечности на рабочем столе возились с биологическими культурами. На видео была увеличенная картинка чашки Петри.

На соседнем экране возникло лицо Коттона. Он виновато улыбался:

– А, ребята, привет. Я тут только в виде записи, но даже так знаю, что вы злитесь. – Он поднял руки вверх (вернее, это сделала его голограмма). – Я, конечно, перегнул палку, когда запустил в космос этих мудозвонов вместе с их штаб-квартирой. Но, раз вы здесь, тогда… – Он пожал плечами. – Вы же здесь, верно?

Грейди стоял, скрестив руки на груди, глядя на самодовольное лицо Коттона и чувствуя огромное желание опрокинуть стол.

– Вам, вероятно, интересно, что это за такой вирусный синтез вы наблюдаете. На самом деле, это мое маленькое хобби. Попомните мои слова, персонализированные вирусы – это настоящая бомба. Ну или станут ей в скором времени. ДНК может хранить множество информации. Ну вы об этом прекрасно знаете.

Грейди и Алекса внимательнее всмотрелись в экран, где происходило клеточное деление, а Ричард тем временем продолжал:

– А теперь пообещайте не злиться, но… помните, мы все сделали прививки против нейротоксинов? Так вот, это были не прививки. Это был ДНК-вирус.

– Мать твою, Коттон! – Алекса впилась взглядом в экран.

Грейди повернулся к ней:

– Так он решил нас убить, да?