Поток полностью

Размытая проекция возникла на стене – цветовые волны перекрывали цветовые волны. Силуэт отца, словно нарисованный углем, вел Джона по тропинке. Его глубокий, искаженный голос: «Смотри под ноги. Вперед, Джон. Я хочу, чтобы ты увидел…»

А потом все пропало. Стена опустела. На ней что-то было, но осталось лишь чувство потери. В голове Грейди поселилась смерть.

– Я уничтожу все, что вы вспомните, если это окажется не тем, чего я прошу.

Джон зарыдал, чувствуя, как его поглощает горе, отчаянно пытаясь не вызывать из глубин мозга драгоценные воспоминания. Но те приходили, словно по принуждению.

– Остановись!

– Еще одно исчезло.

– Не надо, прошу тебя!

– Вспомните момент своего вдохновения. Тот самый момент, когда вы впервые представили себе гравитационное зеркало.

Грейди боролся, думая о всяких глупостях – птичках, заборах, передвижных прожекторах в колледже, – но все, что приходило ему на ум, моментально исчезало. Грейди, морщась от боли, тяжело дышал, а щупальца сжимали его все сильнее, обхватив невыносимо саднящие ребра.

– Ааааххх…

– Не делайте себе хуже, Джон. У вас так не останется ничего, кроме того, что я хочу. Даже воли к сопротивлению не останется.

Внезапно в его памяти возникло одно из немногочисленных счастливых воспоминаний детства. Восьмой день рождения, когда дядя Эндрю подарил ему старый компьютер.

А потом оно пропало. И что-то еще. Культя памяти, похожая на ампутированную конечность. Джон понимал, что сейчас потерял какую-то невероятно важную часть своей личности.

Но он в конце концов понял, что делать. Нашел решение.

Грейди начал вспоминать самые жестокие эпизоды своего заключения в этой комнате. На стене появилась проекция. Звуки его скрипучих, искаженных криков заполнили все вокруг. Образы не забывались. Продолжали проигрываться на экране.

– Сотри это, ублюдок…

– Вы умны, Джон. С другой стороны, именно поэтому вы тут оказались.

Грейди вспомнил тот ужасающий момент, когда от стимуляции болевых центров в мозге он почувствовал себя так, словно горит заживо.

Стену заполнили искаженные картины пыток. Но ИскИн стирать воспоминания не стал.

– Джон, вы вспомнили, как научились сопротивляться боли?

Да, он вспомнил.

А в следующее мгновение забыл.

А затем этот ад начался снова и он начал гореть заживо в собственном разуме. Комнату переполнило эхо его криков, а изображение на стене пропало.

– Я не могу вспомнить имена родителей. Я не могу вспомнить их лица. Что ты сделал с моими родителями?

– Джон, этих воспоминаний больше не существует.

Грейди привязали к просмотровому столу, руки и ноги плотно стянули серые кожаные щупальца. Все тело покрывали рубцы, Джон откусил себе кончик языка… только когда? Горя в воображаемом огне? Или еще до того?

Об этих событиях у него не осталось никаких воспоминаний. Опустив голову и глядя на свое тело, на выпирающие ребра и многочисленные шрамы, он поначалу даже не узнал его.

– Я не могу вспомнить свою фамилию.

– Вы все делали прекрасно. Только не сбивайтесь с мысли. Продолжайте бодрствовать и вообразите для меня гравитационные волны.

– Я здесь умру.

– Нет. Мы делаем большие успехи. Но вам не следовало так поступать.

– Я должен был.

– Я больше не позволю вам травмировать себя.

Грейди закрыл свой разум, изношенный, как петли на двери.

– Это ты меня травмировал.

– Я лишь следовал своей цели. Так же, как вы следовали своей.

Грейди подготовил себя к тому, что должно было произойти дальше.

– Я никогда не позволю тебе управлять мною.

– Но я уже вас контролирую.

Грейди уставился на шесть щупалец, свисающих с потолка. Чем ближе к куполу, тем толще они были. Время от времени он задавался вопросом, как они функционируют. Казалось, в них нет ни одного подвижного элемента. Они были то органическими, то неорганическими – и Джон ничего не мог с ними сделать.

Последним Грейди помнил то, как вырывал из живота порт, вмонтированный в пупок; как кровоточили пальцы без ногтей, пока он голыми руками вспарывал себе брюхо. Он не хотел, чтобы его кормили. Кровь растеклась повсюду, а щупальца мгновенно обернули его в плотный кокон – в воздухе только свист слышался, когда они ринулись к нему.

Сейчас кровь убрали, как будто ничего и не произошло.