— Допустим… Но тогда откуда все остальное? На тебе синяки, ссадины, рассечения. В общем ты выглядишь так как мой старший брат после драки… Он часто со своими друзьями дерётся. Просто так. Для развлечения. Он боксом занимается, но иногда вместе с дружками они собираются и просто мутузят друг друга. Никогда не понимала зачем этот идиотизм. И, наверное, не пойму. Так что вывод сам собой напрашивается. Тебя не сбили, а побили.
— Ну, предположим, ты права, но откуда ты знаешь о моих травмах? Они же под бинтами. Ты не могла их видеть.
— Ну пока ты спал. Я тут ходила, ходила… Переживала и решила у доктора спросить. Представилась твоей сестрой, и он все мне рассказал.
— Ну надо же… Шустрая какая. Все то она знает. А что еще ты знаешь?
— Больше я ничего не знаю… Хотя, нет. Кое-что мне еще известно.
— И что же это?
— Один человек сказал мне, что очень хочет, чтобы ты быстрее поправился и сходил с ним на самое обычное свидание. Ну, например, в кино.
— С «ним» значит, да? Может всё-таки с «ней»?
— Очень может быть…
— Хм… Ну тогда можешь кое-что передать. Скажи этому человеку, что никуда я с ним не пойду пока он меня не поцелует.
— Поцелует.? Хмм… Думаю это можно устроить.
Мелисса подняла голову и впилась мне в губы. А потом резко вскочила и с огромными глазами заговорила:
— А что уже одиннадцать часов?
Я посмотрел на телефон.
— Ну да… а что такое?
— У меня лабораторная по химии… Все. Я убежала.
Мелисса махнула рукой на прощанье и скрылась за дверью. Я же проводил ее взглядом и сквозь боль попробовал потянуться и встать. И если с первым проблем почти не было, то со вторым пришлось сильно напрячься. Благо после последней перевязки бинты были не такими тугими как раньше и спустя пару минут ругательств и стонов я уже стоял на ногах. Очень хотелось есть, пить и в туалет. И начать я решил с последнего.
Выйдя в коридор, я направился в ту сторону где, по моему мнению, должен быть туалет. Не знаю почему я так решил, но через несколько минут при помощи медсестры прибыл в нужное место. Она всю дорогу как-то странно на меня косилась и разглядывала и, на последок с улыбкой окинув, меня взглядом и ушла по своим делам.
Зайдя в туалет, я сразу увидел зеркало. Подошел к нему и мгновенно понял причину странного поведения медсестры. Как оказалось, все что на мне было из одежды это бинты. Не знаю кому и зачем пришло в голову перемотать мне и мои причиндалы, но спасибо ему большое. Они хоть и были полупрозрачными, но кое-что всё-таки скрывали.
Сделав свои дела, я поплелся назад. В этот раз мне повезло еще больше. Помимо знакомой уже медсестры я встретил еще одну. Они вместе стояли и хихикали, глядя на меня. Это было ожидаемо и потому меня не особо смутило. Я улыбнулся им. Демонстративно поправил свое хозяйство и гордо захромал дальше.
Когда я вернулся в палату меня ожидал еще один сюрприз. На моей кровати вальяжно раскинув ноги лежал мой дед… Увидев меня он нехотя оторвал голову от подушки и с улыбкой сказал:
— О, а вот и наш подранок. Мне сказали, что ты чуть ли не при смерти, а ты по коридору гуляешь, гениталиями светишь и с медсестрами хихикаешь. Нормально устроился… Кровать удобная, персонал симпатичный. А еще тишина, и кормежка по расписанию. Может мне тоже поболеть немного? А то я уже старенький. Ножки болят, спина болит… Ну что ты уставился на меня как фриц на амбразуру? Садись давай. Это же твоя кровать если что.
Я доковылял до кровати и сел на уже свободное место. Джонатан хлопнул меня по спине и услышав мое поскуливание изрек:
— Да… давненько я в твоем голосе девчонку не слышал. Видимо действительно больно… Не обижайся на меня, Марк. Я должен был сам понять насколько все плохо…, и я увидел. И я даю тебе слово, что каждый кто это с тобой сделал испытает тоже самое. Ты мой лучший солдат, а своих на поле боя я не бросаю.
Я почувствовал, как злоба и боль меня разрывает изнутри. Невидимые тиски сдавили мне горло, мешая нормально дышать. Сердце колотилось, а на глазах наворачивались слезы. Я изо всех сил старался держаться и не показывать эмоций, но выходило очень плохо. Я ощущал, как начинает трястись подбородок. Мне хотелось провалиться под землю лишь бы мой дед этого не видел. А он все видел. Странно, но Джонатан не смотрел с укором или жалостью — он улыбался.
— И всё-таки ты девчонка, Марк.
— Я не…
— Плаксивая школьница…
— Я! Не! Школьница!
— Да? А кто же ты тогда?
— Я мужчина!
— Мужчина?! Тогда вытри сопли и успокойся! Мужчина он… И чтоб я больше этого не видел! Ты меня понял?!
— Да, понял…
— Не слышу, боец.
— Да, сэр!
— Вот то-то же! А теперь рассказывай кто и за что тебя так отделал? Будем наказывать.
— Не будем.
— То есть как это?!
— А вот так. Мы никого наказывать не будем. Наказывать буду я!
— Один?! Тебя же только что отделали как первоклассника! Ты что еще хочешь?!
— Пф… Не велика заслуга слепого избить. К тому же еще и толпой…
— Слепого? Не понял…
— А че тут непонятного? Вокруг темнота, а мне в лицо постоянно фонариком светили. Я не видел ни того, кто меня бил, ни откуда. Голосов я тоже не слышал. Потому даже представить не могу кто это мог быть.
