- Ну если ты в состоянии отпускать свои шуточки, то и впрямь в порядке. Вот только я понять не могу, зачем ему ты? То что ты рассказал мне и той девушке, Тифе, не объясняет причин его появления.
- Ну, если мы отбросим причину, которую я уже назвал, то… не знаю. Может его заедает то, что очередной овощ под него не прогнулся, или он поехавший собственник, у которого если отобрать игрушку, то он сходить от этого с ума начинает. Не то чтобы мне это было интересно. Да и как нормальному человеку понять психа? И зачем это делать?
- И впрямь, непростой вопрос. Я присяду? — она внезапно сменила тему.
- Да, конечно.
Айрис подошла к кровати и присела в паре ладоней от меня. Кажется обстановка начинает слегка «накаляться», ха-ха.
- Не расскажешь мне что-нибудь?
- Как обычно могу рассказать анекдот или третью часть «Волшебника». Хотя, если учесть время и место, то могу еще колыбельную спеть.
- Серьезно? Ты и их знаешь?
- Хм, — я прикрыл глаза с самодовольной усмешкой, — я знаю
- Опять какая-то пошлость, не так ли? — она нахмурилась и слегка стукнула ребром ладони мне по голове, — а ну говори давай, что в виду имел.
- Я знаю девять видов сварных швов.
- Чего? — от неожиданного ответа у Айрис расширились глаза, — и как я в этом твоем знании должна была бы убедиться?
- Хе-хе-хе-хе, — я скорчил лицо Хоакина Феникса из мема, только без сигареты, — тебе не понять этого пока что.
- Знаешь… иногда ты бываешь ну очень странным.
- Что поделать, уж такой вот я.
- Так что там про колыбельные? Я бы их послушала, просто из интереса.
- Кхм, кхм, — я слегка прокашлялся:
«Мой драгоценный, мой маленький, положи свою головку.
Мой дорогой, мой сонный, пора ложиться спать.
Мой драгоценный, мой любимый, не плачь.
Мой заветный, мой уставший, пора идти спать.
Просто положи свою головку и приласкай меня —
Просто закрой глаза и усни сладчайшим сном, ведь в моих любящих объятьях
Ты — в безопасности, словно ты всегда будешь в такой тишине, мой дорогой, и сне.
И в своих снах ты будешь порхать на крыльях ангелов,
Это произойдёт, когда звёзды коснуться лица Бога...
И если тебе нужно проснуться, мой драгоценный, мой маленький,
Я поцелую твою нежную щёчку
И под улыбающейся луной
Я отправлю тебя вновь ко сну».
(«My precious one» — Celine Dion)
- Или вот еще… — я прервался, услышав тихие всхлипы. Поворачиваю голову и вижу слезы, текущие из прикрытых глаз Айрис. Не понял, хотя… Вот какой же я еблан. Петь о материнской любви к ребенку девушке, у которой родная мать на глазах умерла. А отца она видела только в далеком-далеком детстве. С каждым разом я пробиваю новое дно. Нет чтобы каких-нибудь Телепузиков спеть, нет, мне обязательно нужно повыделываться. От смачного леща самому себе меня останавливало только то, что я не один. Без лишних слов — ибо обпизделся уже за сегодня по полной, я приобнял девушку. Айрис лишь прислонилась головой к моему плечу. Так и просидели пару минут.
- Извини, что так внезапно… просто…
- Тебе не надо извиняться.
- Х-хорошо, тогда я… пойду?
- Угу, конечно.
Девушка встала с кровати и, вытирая на ходу глаза, вышла из комнаты. А я улегся на кровать лицом к стене. Самое тупое чмо на Земле, то есть на Гайе. Это я. Засыпал я под всевозможные ругательства, обращенные к самому себе.
***
- Вы мне можете помочь? Моя мама нуждается в докторе! — девочка лет шести с каштановыми волосами и в джинсовом сарафане затрясла очередного прохожего за штанину. Тот отвел взгляд в сторону и пошел дальше. Кто бы помог ему самому?
- Пожалуйста! Моей маме нужна помощь! — малышка подбежала к следующему человеку. Он тоже не сказал ничего в ответ, лишь высвободился от ее хватки и растворился во тьме.
- Кто-нибудь! Пожалуйста! — устав от переживаний, бессмысленного поиска помощи и холодности окружающих, девочка опустилась на колени, испачкав в дорожной грязи свои голые коленки, — ну хоть кто-нибудь?
Спустя несколько минут она вернулась к своей матери, что без сил лежала на холодном бетоне железнодорожной остановки. Не чувствуя при этом ничего кроме беспомощности.
***
- Кха-кха, бля, кха, — я свалился с кровати. Сердце стучало с бешеной частотой, а пережитые мной самим чувства маленькой Айрис из сна заставили свернуться в клубок на полу. Только спустя неопределенное количество времени меня начало отпускать. Отпускать от чувства бессилия и сопереживания. Чтобы затем они сменились лютым бешенством. Я заскрипел зубами и несколько раз разодрал доски пола ногтями, пытаясь унять злобу. Затем встал на ноги и начал бросаться из одного угла комнаты в другой. Ебаная Шинра! Сраный Ходжо! Я найду тебя, спущу живьем шкуру, а затем разорву горло зубами. Потом приду к твоему ублюдочному президенту и сделаю с ним то же самое. От представленных живописных картин зверского убийства этого якобы ученого стало легче. Настолько, что я в конце концов смог подавить ярость, пусть и с трудом.
