Пламенно молился он с женой Петьки и детьми. Потом, вдруг, просиял на лице и сказал весело:
- Я думаю, что Бог открыл мне путь к спасению вашего мужа... Я думаю, Он совершит. Молитесь, сестра! Молитесь, дети... - И почти выбежал из дома.
Л-в мчался в главную контору полиции. Вскоре он сидел в канцелярии главного следователя по делу таинственной смерти вдовы.
- Что вы желаете сказать, г. проповедник? - суховато спросил следователь.
- Господин инспектор, я пришел заверить вас, что Петр Масляник этого преступления не совершил. Он напрасно подозревается в этом. Я имею достойного свидетеля, который может подтвердить, что он видел Масляника у дома покойной вчера около 7 час. вечера. Масляник постучал слегка в дверь и, не получив ответа, ушел к своему автомобилю. До этого он все время был в мастерской, среди свидетелей. После этого оставался с семьей дома.
- Где этот свидетель, проповедник? Это то, чего мы желаем. Признателен вам за помощь... - Более приятным тоном заговорил инспектор.
- Этот свидетель сидит пред вами... Все это видел я лично сам... - Взволнованно ответил Л-в. Потом он передал полиции все подробности вчерашней встречи.
- Конечно, Масляник ваш прихожанин и вам его жалко, как друга... - улыбнулся следователь.
- Нет, он не член моей церкви в данное время, и не является моим другом, наоборот, он сделал мне много зла... Он глубоко ранил мое сердце, но Бог милосердия удалил от меня чувство обиды на него и послал меня вчера, чтобы я ехал той улицей и видел его, что он, не входя в дом, уехал домой.
Глаза Николая Александровича сияли чистотой небесной росы.
- Как все это удивительно, даже для меня! Бог в помощь, проповедник! - Тепло благодарил следователь. Через день Масляник был на свободе. Но кроме этой свободы Бог дал ему и свободу духовную, совесть его очистил.
- Брат дорогой' Милый Николай Александрович! Простите меня окаянного... Погиб-бы без любви вашей... Все упирался, все гладил себя, хотя совесть иногда пробуждалась, но опять гасил ее, не каялся... Великий грешник я. Господи, прости и обнови душу мою!...
Слушали ангелы на небе, как лилась речь покаяния сияющими жемчугами осенней ночью на окраине города Н., и радовались чистые служители Божии. Плакал и радовался с этим незримым сонмом и, окрыленный милостью Божией, служитель Его на земле.
Михаил Чуйкин имел большую неприятность сразу же после встречи Нового Года. Хотя был он человек добродетельный, любимец для старого и малого в большом поселке Томской губ., однако, эту неприятность и потерю ему было трудно снести. Сказать откровенно, он не знал, что ему делать, как поступить. Особенно беспокоило его то обстоятельство, что он был верующим христианином, читал Евангелие крестьянам вечерами и объяснял, как мог, о любви Христовой, а тут неприятность, пострадал он от лихого человека. Люди говорят ему:
- Михал Иваныч, прижми его, злюку негодную... Федота Хрюкова энтово... Ежели-б он наших лошадей потравил, мы бы с ним сразу-капут... А ты все божество напоминаешь и в суд даже не подаешь на Хрюкова. Так жить нельзя, Иваныч, даже ежели и с божеством, как ты энто в Евангелии вычитал. Хорошо пишется, но нельзя, Иваныч, простить ему... Нельзя! - И соседи, сидя у него в избе, вечером после бесед духовных, доказывали теперь с жаром брату Чуйкину, что жить без гнева нельзя, что нужно силу в руки брать, что кару возложить на лихого Федота необходимо, а то и щек не хватит в деревне, чтоб беззаконникам таким без конца подставлять для ударов.
Бородатые мужички горячились и даже кипели, как самовар медный равнодушно шумел и закипал в сенях большой избы Чуйкина. Не бедствовал брат Михаил, Бог наградил его добром земным также, как и духовным посетил, но, думал он, правду соседи утверждают, что обидно, - пара гнедых пропала, что сердце болит. Особенно прислушивался он к Гордею Гвоздеву. Средних лет он, как смоль черный и быстрый сосед, на битву также быстрый.
- Михал Иваныч, послушай меня... Зла тебе не желаю, заприсягну на всякое божество, что видел я сам вот энтими черными глазами моими, как он, Хрюков самый, сыпнул чево-то в корыто, когда гнедые твои пили воду. Перед самым царем могу предстать и скажу: видел, Ваше Величество, Федота... Энто он злодей невинное животное погубил и бедствие навел на Михала Иваныча... А энтот ему зла не сделал, а еще взаймы давал. Прижми его, Иваныч, а то небось всех нас нищими сделает!
Гордей быстро бегал своими глазами, как угли горящие, по мужичкам. Те кивали головами,- мол, прав Гордей. И только не мог он долго смотреть в голубые детские глаза Михаила Чуйкина, который слушал Гордея молчаливо, с какой-то нежностью или сочувствием старшего брата к младшему, который снова провинился. Уходили крестьяне и приходили опять: слушали, вздыхали, пили чай после молитвы Михаила и снова досаждали ему, чтобы покарал виновника, Федота Хрюкова, о котором все знали, что лихой он человек и, вероятно, и это зло сделал он Михаилу. А тот слушал, пожимал плечами и отнекивался:
