Мельком я пробежался по наградам, которые грудились в ящике из-под конфет. Вновь обратился к тёмному портрету. Лишь с третьего раза, совершенно случайно я узнал в ещё только седеющем дворянине, одряхлевшего сэра Залива.
Высокий, очень загорелый и с чёрными подведёнными усами написанный смотрел очень строго. Он просто смотрел с полотна. И держал в опасном положенье древко пики старой формы.
Среди запечатленных наград, я узнал белый крест на массивной шейной цепи: «Орден Звезды [1]».
— Ты… Ты прости… Ты ведь не против посидеть… Немного?
Пожевав губу, Элой попытался ребристым, жёлтым ногтем поддеть небольшую золочёную крышку. Не вышло. Баронет чуть отстранился. Он потёр один о другой кончики пальцев, и донёсся характерный, шелестящий звук.
Рукав старика зацепил чернильницу — та перевернулась. Но ничего не пролилось.
— Тебе… Тебе смешно, должно быть… было наблюдать за нами?
Я моргнул.
— Что вы такое говорите! Ваш помощник просто… Вы знаете, он чем-то напомнил мне Его Величество… В смысле манер… и умения себя держать.
Элой кивнул.
Деталь от часов — скользила, ёрзая туда-сюда. Она не давалась.
Раздраженье само собою поднялось под горло. Хотя я даже не мог сказать определённо: что в этом было такого?
«И чего он при просителе молчал⁈ Разве виноват был человек, что лошадь краденая? Мог говорить, так зачем цирк устраивать?»
— Моего племянника?
Я моргнул.
Мгновение понадобилось, чтобы вспомнить, о чём шла речь: «…напомнил мне Его Велич…»
Мысль встала. Я попытался «вернуться» на пару минут назад. Проговорить всё заново, но результат оказался тот же.
«Моего племянника?»
Внезапно я почувствовал слабость в ногах.
Тень… Или дымка скорее. Это был словно удар. Привкус сырой рыбы во рту. Запах лесной лаванды. Присмотревшись, я заметил небольшую, почти что детскую фигурку рядом со столом. Головастую. Приподнявшись на носки, та присматривалась к оставленной Виваром книге.
«…»
И ещё одна — у окна.
Тень от шкафа едва-едва заметно шевелилась.
Я сглотнул. Нащупал цепочку от медальона. Кажется, она была тёплой. Возможно, нагрелась от солнца.
«Королевская семья… Рыцарь перед помощником говорит за короля… Мне конец».
Тихий перезвон.
Крышка от часов сорвалась и вновь ударилась об исцарапанное дерево. «Кл-лац!»
— Аха-х, — хрипло выдохнул старик. Бровь его приподнялась: — Прос-ти…
Он взглянул на меня: глаза большие, будто шершавые и водянистые. Совсем прозрачные.
— Раньше всё… было иначе… Правда?..
Дымка проявилась и на его плече. У самого уха. Старик положил ладонь на «план». И медленно открыл, с хрустом страниц.
— Вивар старается…Он разберётся… с годами. Ради народа…
Соскользнув по рукаву, тень скрылась за очень «уставшей» столешницей.
Та, что пряталась за шкафом, большая и тёмная, ещё смотрела на меня.
— Мой брат… Он ходил в таких же… Раньше.
Проследив куда указывает старик, я взглядом упёрся в разбитые, измазанные навозом сапоги. «…» Один я спрятал за другой.
— В самом деле?
Лёгкое «клац-ц» заставило вздрогнуть.
Звук со стороны окна… Но это была не тень. Просто птица приземлилась, ударила коготками по дереву. Большая и с тощей, длинной шеей. Вроде бы голубь. Чуть странный только.
— Весёлый человек был… мать изводил… Я помню… — Элой прищурился. — Я… Мы вместе на салазках донимали… На конь-ках… Мы… Это… Это было очень хорошее время… — Смешок краем рта. — Пятеро… На всю округу… шороху наводили. Четыре девчонки и двое парней. (Голубь взмахнул крылом). Вечерами я точил ножи в артели, а… Крыл. Он всегда умел сбежать. Он… Он умел находить общий язык со всеми.
Взгляд от непонятной птицы вернулся к баронету: родство с королем сразу же добавило его фигуре веса.
Живот мой втянулся. Плечи распрямились, а подбородок поднялся. Уж что-что, а разговаривать с «сильными мира» я умел.
Сдержанный кивок.
Невольно я вновь покосился на необычную птицу:
— И что с ним стало?
— Он умер…
Подумав, посмотрев на мои изодранные панталоны, старик порекомендовал мне отель «У кошки». Это было удачное отвлечение от беседы: оно подарило мне пару минут на размышленье. Я сдул невидимую былинку.
— Ты ведь… Ты ведь явишься к королю? После похода.
— Да. Я думаю, будет именно так.
Кивнув, старик чуть улыбнулся:
— Передай ему, что… что у баронета Залива всё хорошо… Никак не вырвусь только… — Седой затылок едва не коснулся рамы в облетевшей позолоте. — Дела… Дела в городе идут нормально… Бывает тяжело, но… мы справляемся… Так нужно.
— Да.
Я моргнул. И поднял взгляд на портрет. На бронзовое, лоснящееся лицо, запечатлённое в масле. Слова «король» и «тени» метались в опустевшем сознаньи. Отделить одно от другого мне никак не удавалось.
Углы страниц «плана» перебирал лёгкий ветер. Тень от бумаги то удлинялась, а то снова делалась короче.
— А это… как я понимаю, феи [1]?
Первое разумное, что пришло в голову.
Лист чуть дёрнулся. Донёсся легкий шелест, словно возмущённый.
