Сергей Воронов, талантливый врач-психиатр даже не подозревает, насколько сильно он отличается от обычных людей! Под влиянием обстоятельств дар Сергея быстро развивается, что приводит к необратимым последствиям. Вдобавок, оказывается, что окружающий мир гораздо сложнее, чем ранее представлялось Воронову. Итак, Сергей — маг с огромными возможностями. Но кому много дано, с того многое и спросится…
Майор Воронов сидел за столом и перебирал бумаги. Через пару дней должна была приехать проверка из центра, надо было всё привести в порядок. Рассказывали, что придираются ко всякой мелочи. Шла негласная «чистка рядов». Воронов перевернул очередной лист, и устало откинулся на спинку стула. Из ящика стола достал пачку «Беломора», прикурил и жадно затянулся, с тоской оглядывая свой аскетичный кабинет — три-четыре стула, рабочий двухтумбовый стол, с потрескавшейся столешницей. На стенах, выкрашенных в горячо всеми «любимый» грязно-зелёный цвет, висело пару агитплакатов и портрет Хрущёва.
От созерцания «персональной камеры» майора отвлекла резко распахнувшаяся дверь. В неё буквально влетел старшина Старинов. Вид у него был возбуждённо-ошарашенный.
— Старшина, — недовольно буркнул Воронов, — а стучаться тебя не учили? Что ты летишь, как на пожар?
— Так Владимир Иванович, там это… — он указал в сторону окна.
Воронов встал и подошёл к окну. На улице была обычная суета. Майор повернулся и вопросительно посмотрел на старшину:
— Что — «там это…»?
— Ребёнок там… мальчик…
— Старшина Старинов, — стал терять терпение Воронов, — перестань мямлить, докладывай по уставу!
Старшина вытянулся по стойке «смирно»:
— Разрешите доложить, товарищ майор! В ратуше обнаружен ребёнок, мальчик. Приблизительно трёх лет. Без одежды.
— Что значит: — «без одежды»? Без пальто?
— Никак нет, товарищ майор, совсем без одежды.
Брови Воронова полезли вверх:
— Голый, что ли?
— Так точно! Голый!
Некоторое время Воронов удивлённо молчал, затем осторожно спросил:
— А родители его где? Откуда он взялся? Да сядь ты, Костя, расскажи всё по порядку.
Старинов присел на стул и начал рассказывать:
— Возле ратуши, как вы знаете, ведутся строительные работы. Так вот… в одной из её комнат и был обнаружен этот ребёнок. Расспрашивали всех. Никто его раньше не видел. Откуда взялся — неизвестно. Лопочет что-то непонятное, не по-нашему.
— По-немецки, что ли?
— Да нет, Владимир Иванович, немецкий я понимаю. А здесь вообще не разобрать, какая-то тарабарщина.
— И где он сейчас?
— Так это… ребята его в шинель завернули и в медсанчасть отнесли.
Майор тоскливо посмотрел на кипу бумаг на столе и вздохнул:
— Ладно, пойдём, посмотрим, кого вы там отыскали.
Он накинул шинель и вслед за старшиной вышел на улицу. Зябко поёжился. Стояла ранняя весна. Дул пронизывающий, совсем не весенний ветер. По небу лениво ползли грязные облака, грозя пролиться очередным нудным, холодным дождём. А тут — голый ребёнок…
Обходя многочисленные лужи, минут через пятнадцать добрались до медсанчасти. У центральной двери караульные дружно вытянулись по стойке «смирно». Майор им кивнул и пошёл по широкому сводчатому коридору, с облупившимися стенами, остановился перед дверью с надписью: «Главный врач». Им была его жена, Воронова Ирина Николаевна.
В приёмной сидела старшая медсестра и рылась в бумагах. Воронов понимающе улыбнулся и кивнул на соседнюю дверь:
— У себя?
Люда, так звали медсестру, подняла на него глаза:
— Проходите, Владимир Иванович, она вас ждёт.
— А зачем это ей меня ждать? — Воронов опять удивлённо приподнял брови.
— Проходите, проходите, не стесняйтесь, товарищ майор.
Владимир осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Около стола сидела хрупкая невысокая женщина. На руках она держала ребёнка трёх-четырёх лет, завёрнутого в клетчатое сине-голубое одеяло.
— Привет, Ирина. Этот, что ли, найдёныш?
Он принялся рассматривать ребёнка. Из вороха одеяла на него глянули крупные, ярко-серые глаза. По краю радужки — тёмная полоска, что делало глаза ещё более выразительными. Малыш покрутил головой, высвобождая её из плена, рассыпав по одеялу светлые, до плеч, кудри, и положил голову на плечо его жены. Черты лица ребёнка были настолько милыми, что трудно было сразу понять — мальчик это или девочка. Ирина крепко прижала его к себе, гладя кудри. Её глаза наполнились слезами. Малыш приподнял голову и, глядя на майора, что-то пролепетал.
Владимир прислушался. Разобрать, на каком языке тот говорил, было просто невозможно. Он казался абсолютно незнакомым. Владимир присел и заглянул ребёнку в глаза. Взгляд малыша был по-детски беспечным.
Неожиданно глаза «найдёныша» неуловимо изменились. И майора уже осматривал, словно оценивая, взгляд совершенно взрослого человека.
— «Что за чёрт» — Воронов покрутил головой, прогоняя наваждение.
На него всё также смотрели детские глаза.
— Володя, что ты собираешься с ним делать? — в глазах Ирины стояли вопрос и мольба.
— А что, по-твоему, я должен с ним делать? В детдом отдам, конечно. А ты что предлагаешь?
— Володенька, давай оставим его себе. Пожа-алуйста…
Воронов встал и прошёлся взад-вперёд по кабинету. Женаты они с Ириной почти семь лет, но детей у них так и не было. Владимир прекратил своё метание по комнате:
