Итак, у них на руках оказались: 10 000 рохавских анар, 2 золотые монетки, 1 медальон, 2 документа, 1 письмо, 1 обрывок статьи, 1 блокнот и все имеющие письма были на древнем языке феникса. Певчая потерла виски, пытаясь собрать хоть какой-то элемент пазла. Эмс точно во всём разобралась бы. Закрыв глаза, Фамке вспомнила Риория, образ усатого дяди никак не вязался с тем, что она обнаружила.
— Хочешь есть?
— Мне нужно в ту деревню.
— У вас есть макароны?
— Там явно что-то есть.
— Ага, оборотни. Я нам что-нибудь приготовлю.
Послышался шорох отодвигающегося стула, звон посуды, девушка открыла глаза. Широкая спина, руки, быстро разрывающие пачку макарон, вода, медленно закипающая в кастрюле, кажется, даже вода кричит голосом Арлона.
— Завтра утром я поеду туда.
— Я с тобой, — доносится над булькающей водой.
— Нет, — Фамке вздыхает, встаёт и направляется к другу, её руки аккуратно обвивают парня за талию от чего, тот замирает на секунду, после продолжает помешивать макароны, — ты нужен здесь. Кафе, твои родители, и моя мама. Пожалуйста. Я хоть доверяю Люци, но ты ведь знаешь мою маму, ей нужен рядом кто-то, кого она любит.
— Это ты.
— Я завтра поеду, а ты останешься здесь, как приеду на место, я тебе напишу.
— Если почтальона оборотень не загрыз. И вообще, — Арлон быстрыми движениями отрывает руки Фамке, разворачивается к ней лицом и возвращает их на место. Теперь девушке приходится задирать голову, чтобы встретиться с темными глазами друга. — Зачем сразу в деревню? Не лучше тут найти кого-то, кто знает язык феникса? Он нам всё переведёт сначала, а после мы уже будем действовать с большими знаниями.
Певчая хмурится, делает шаг назад в сторону стола и тянется к обрывку газеты.
— Эта газета сегодняшняя, но она была у него, словно кто-то хотел, чтобы он узнал про деревню либо оборотней заранее. Эмс пропала, Риорий мертв, эти странные полицейский, и… — девушка потирает шею, вспоминая пророчество Люци. Враг рядом. Доверься чутью. Никто никогда не предлагал ей доверять собственному чутью, даже наоборот отговаривали, Эмс точно бы не одобрила необдуманные, спонтанные решения мелкой.
— И что? — Арлон всё ещё испытующие смотрел на подругу
— Я должна доверять себе, — и больше никому. Она не смогла такое произнести ему в лицо, никогда не сможет. Щечки вспыхнули от возникшего чувства стыда, а в животе зарождалось, новое, необъяснимое ощущение, от чего девушку бросало то в жар, то в холод, участилось сердцебиение, в ожидании чего-то большего, больше, чем когда-либо девушка имела в своей жизни. Потерев друг об друга вспотевшие ладони, Фамке улыбнулась другу, — мне нужно туда поехать. Одной. И ты никому ничего не расскажешь и не последуешь за мной. Арлон, обещай мне. Если нарушишь обещание, я с тобой никогда снова не заговорю.
В каждое слово певчая вложила всю свою искренность и серьезность, но друг, усмехнувшись, запустил руку в волосы, трепля их.
— Я понял тебя.
— Обещай! — вспыхнула певчая.
— Обещаю. Теперь поедим, бешеный феникс?
Макароны с сыром были с восторгом приняты внутри девушки, что не скажешь о пятой кружке кофе. Фамке перелистывала блокнот, изучая лист за листом, надеясь натолкнуться на что-то понятное. Незнакомые буквы, цифры, круги, линии, ничего не имело для певчей смысла, кроме мелькающих изображений феникса, друида, тура и других существ, чьи потомки заполонили мир. Когда первые лучи коснулись стола, девушка потирает глаза и переводит взгляд на полосы света, хмурясь тому, насколько по-разному можно воспринимать рассвет. Только вчера она встречала живого Риория, хохотала с сестрой, и готовилась к сладкому сну, имея четкий план на весь ближайший день. Вчера рассвет мог и не наступить. Воспоминания покалывали шею. Но предыдущая ночь казалась блаженством по сравнению с этой, хотя Фамке на тот момент проклинала всё на свете пытаясь сделать лишний глоток воздуха, сейчас этот воздух её душил. Вся квартира пропахла недосказанностью: сквозь деревянный пол просачивался запах мертвечины, сквозь дверную щель запах травяного напитка, а матрас сестры источал еле заметный аромат брошенности. Девушка до боли прикусила нижнюю губу, стыдясь мыслей, которые под тенью следовали за каждым словом, каждым действием, кои певчая игнорировала, фокусируясь на более важных вещах.
— Эй, эй, — Арлон подскочил к насупившейся подруге, пригнувшись так, чтобы их лица были на одном уровне и начал аккуратно вытирать скопившиеся слезы на уголках глаз. — Всё будет хорошо, мы справимся, мы найдём её.
Есть одно золотое правило, которое очень часто игнорируется — никогда не пытайтесь успокоить человека, который пытается сдержать все свои эмоции. Фамке громко всхлипнула, прежде чем поток опасных, горьких эмоций прорвало платину, которую так старательно певчая отстраивала в течение последнего дня. Опустив пораженно голову на плечо друга, девушка затряслась в еле сдерживаемом рыдании, лишь изредка похрюкивания и всхлипывания доносились из-под ниспадающих волос. Парень нежно поглаживал девушку по спине, позволяя вывалить на себя все переживания, страх и боль.