Вечно он так с ней, Фамке терпеть не могла подобные снисходительные обращения, которые всюду следовали за певчей особой. К сожалению, мир устроен так, что её воспринимали лишь как красивую, глупую куклу, чья задача лишь петь и наряжаться в сексуальные платья. И если остальные никогда не вкладывали особый смысл в свои слова, Торонт же, кажется, понимал что скрывалось за её улыбкой в такие моменты, видел испепеляющий огонь в сердцевине её глаз и кажется, наслаждался этим. Даже сейчас, закатив глаза не в силах взглянуть на своего спасителя, повиснув на его плече, он заметил, как недовольно она сделала свой столь желанный глубокий вдох, словно вместе со свежим воздухом проглатывала обиду на такое высказывание. Птица в клетке — слишком очевидное, банальное сравнение, которое ну никак не красит её положение сейчас и вообще. Но единственная и самая главная причина, по которой она так раздражалась — это всё было правдой. Все освистывания, все улюлюкивания, выкрики на подобие глупая, конфетка, пташка, сладкоголосая, твой ротик действительно волшебный, что ещё он может вытворять, Фамке лишь озорно подмигивала и ничего не предпринимала. Нет ничего хуже оскорбления завёрнутого в комплимент от людей, которые тебя кормят.
Тучи сгущались, заслоняя лунный свет, и так поглощенный в тумане закоулок погрузился в кромешную тьму, пока где-то за спиной, кто-то не чиркнул спичкой и лица Торонта с Фамке не засияли при свете огня.
— Помоги, — Торонт подмигнул певичке, и направил взгляд в сторону щуплого, — я бы хотел принять сигарету из твоих прекрасных рук.
Намекает на то, что он сам не способен, а ртом принимать сигарету из рук другого мужчины ниже его достоинства. Фамке покачала головой, но взяла сигарету. Торонт озорно наблюдал, как девушка, нахмурившись, аккуратно кладёт в разомкнутые губы мужчины сигарету. Вчерашний пройдоха сомкнул губы и сделал глубокую затяжку. Фамке лишь на секунду задержалась, чтобы лучше рассмотреть лицо своего спасителя, лицо, которое она видела практически каждый день с 16 лет. Ей казалось, что она знала его, но сейчас она рассматривала Торонта с новой, неизведанной для себя стороны. Объёмная челка аккуратно ниспадает на лоб, едва заметная щетина подчеркивает остроту скул, полные губы, густые брови (над архитектурой которой поработал мастер), пушистые, длинные ресницы и эти голубые глаза, довольно редко можно увидеть бледного, голубоглазого потомка феникса. Хотя, он был рыжим и всё лицо было усыпано веснушками, особенно много было их на его носу, гены не обманешь. Но даже без этих намёков, Фамке всё равно узнала бы потомка феникса, ведь и она по материнской линии относилась к данному роду, смуглая, загорелая кожа и несколько веснушек под глазами, хотя от Сирен по отцовской линии она взяла больше. Каштановые, прямые волосы, круглые, миндалевидные темно-карие глаза, прямой нос с маленькой кнопочкой на кончике, широкая улыбка, а над уголком губ, на правой стороне находилась соблазнительная родинка. А ещё её дар передался именно по отцовской линии, сладкий, глубокий голос, который привораживает каждого мужчину в баре, включая Торонта. На самом деле кровосмешение разных рас является табу, каждый старается сохранить чистоту своей крови, но матери и отцу было плевать на это, поэтому они с сестрой по чуть-чуть унаследовали того и того рода. Эмс — является более выраженным представителем огненной нации внешне, ярко-рыжие, вьющиеся волосы, пушистые, длинные ресницы, под которыми горели янтарные глаза и в зависимости, под каким освещением находились, эти глаза горели то красным огнём, то жёлтым либо зелёным и она устойчивее переносила жару. Хотя интеллект и характер сестра унаследовала с отцовской линии, так как все в роду сирен обладали большим хладнокровием, что не скажешь о Фамке, в сердце певчей птички разгорался огонь.
Прежде чем Торонт выдохнул клубок дыма, певичка спрыгнула на землю, ей на работе хватает этого запаха, вдыхать его тут и травиться она не собиралась. Когда ноги коснулись земли, девушка качнулась, стараясь найти баланс, Торонт же крепка приобнял её. Он был выше Фамке, примерно на голову, будь девушка в туфлях, которые валялись на том месте, где её душили, девушка смогла бы смотреть на Торонта, не задирая голову.
— Держу, малышка, — и пустил облако дыма прямо в лицо, отчего та поморщилась и сделала пару шагов назад, в сторону своей обуви. Она знала, что дома Эмс проснувшись, начнёт переживать и отправится на поиски, оставив мать одну, чего лучше бы не допускать.