— Вам не надоело? — веселость Торонта испарилась, — он отказывает тебе уже в десятый раз, оставь деда. Нур его ученик, ему, кстати, 16. Поэтому не обращай внимания на его выпады, гормоны, все дела. Но воины они первоклассные, ничего не боятся, поэтому, если запахнет жаренным, держись ближе к ним, их кодекс трактует защищать слабых и обездоленных.
— Я не слабая.
— Значит обездоленная, — ещё один толчок локтем под ребра, — я серьёзно. По-твоему, почему эти ребята дохнут как мухи? Их благородство воняет хуже дохлой крысы.
Что-то подобное о потомках Зиланта девушка помнила из сказок, в одной из них, говорилось, что они сильнее, выносливее других наследий. Что Зилант может отвернуться от потомка, если тот не будет следовать кодексу воина — защищай и будь честен либо благороден. Девушка точно не помнила. Ещё будучи малышкой, Фамке жалела потерянный народ, ведь с таким указом они не смогли построить и укрепить своё наследие, но смотря на седоволосого мужчину и юношу, певчая не чувствовала ту подавленность, которую ощущала в детстве, читая сказку про потомка Зиланта, воина, спасшего прекрасную принцессу Сирену.
— Пойдём дальше, ещё успеешь поговорить, наверное, — Торонт, нежно, но настойчиво подтолкнул Фамке к следующему столику, за которым сидели двое внешне схожих мужчин. Братья.
— Это Икрам, — оба мужчин были крупными, высокими, больше них был только Гизар, но он ходячий монстр, не считается. Тот, на кого указывал знакомый, был чуть ниже, но не менее внушительный. Левый глаз был прикрыт черной повязкой, в правом зеленом плясали веселые искры, он кивнул Фамке, узнавая в ней феникса. — Он со мной с самого моего детства, как и его младший брат, Акрам, у них разница в два года. Акраму 32, в бою тот ещё зверь, — мужчина приоткрыл глаза, окинул Фамке (к чему, та привыкла), кивнул и снова откинувшись на спинку дивана, вернулся ко сну. Оба брата были довольно привлекательны, коротко стрижены, побриты, носили чистую черную футболку, а поверх кожаную, черную куртку и темные брюки.
— Ну и последняя, по списку, но не в сердце, — Торонт подмигнул чернокожей женщине, которая стояла дальше всех, рядом с баром, в руке держала стакан с прозрачной жидкостью и двумя кубиками льда. Высокая, длинные дреды красиво ниспадали вдоль спины, на ней так же была черная кожанка, зеленые обтягивающие брюки, на бедре был закреплен очень длинный нож. — Руби. Наш следопыт, медик, и просто душка.
Душка проигнорировала флирт, сделала глоток напитка и подошла к Фамке. Девушка почувствовала, как рядом вытянулся Торонт, но молча наблюдал за происходящим. Руби взяла певчую за руку, пытаясь своими темно-карими глазами проникнуть, как можно глубже в сознание той, что является табу в приличном обществе. Только Люци имела молчаливое согласие на подобные выходки, резко выдернув руку, Фамке отвернулась от потомка друида, за спиной послышался смешок.
Оставались какие-то два часа до конечной остановки, целых сто двадцать минут или около того, Фамке надо было провести среди этих людей и это заставляло её нервничать. Толи заметив замешательство, толи по своей старой привычке, Торонт нежно погладил девушку по спине, переместил руку на талию и сопроводил её на место рядом с собой, за столом с Гизаром. Отличная возможность рассмотреть их план действия. Парень-гора бросил хмурый взгляд на певчую, но ничего не сказал, заставив ту поерзать на месте.
— А теперь поговорим серьёзно. Что ты тут делаешь? Про дядю можешь не говорить, ложь я чую за километр, особенно твою, моя любимая пташка. Спрашиваю я это, потому что здесь чертовски небезопасно и станет только хуже.
— Торонт!
— Я ей доверяю, Гизар.
Фамке проглотила комок в горле, наблюдая как между друзьями увеличивается напряжение, совсем чуть-чуть и молнии полетят в разные стороны, попутно задев певчую. Шепот Люци всё ещё звенел в ушах, тайный ящик с золотым медальоном плясал перед глазами, теплое объятие Эмс накрывало плечи младшей. Оказавшись так далеко от дома в кругу незнакомых людей, когда на кону стояло так много, пришло время думать, прежде чем действовать, взвешивать, прежде чем открывать рот. Пришло время повзрослеть. Нежный голос старшей прорвался сквозь все установленные преграды. Девушка мысленно стерла образ Эмс — никто не примет решение за Фамке. Стерла образ Арлона — никто не укроет её от неудач. Стерла образ Люци — никто не подскажет правильный шаг. Перед глазами всплыла улыбающаяся мать, и девушка сделала глубокий вдох. Сейчас она несёт ответственность за двоих, она должна научиться доверять внутреннему чутью.