В отчаянии Уолкер призвал на помощь магию, собрал свободной рукой вспышку света и послал ее в отверстие. От того, что он увидел, его охватил ледяной холод. Черного эльфийского камня там не было. Вместо камня Уолкер увидел небольшую змею, крепко обвившую его руку. Это была не простая змея, а нечто гораздо страшнее: асфинкс, существо из легенд старого мира, созданное одновременно со сфинксами — его огромными каменными сородичами. Но асфинкс был обречен оставаться созданием из плоти и крови до тех пор, пока не нанесет удар. Тогда он превратится в камень.
И его жертва вместе с ним.
Поняв, что произошло, Уолкер стиснул зубы. Его рука начала уже сереть, асфинкс крепко обвивался вокруг нее, он уже твердел, хвостом прирастая к полу и становясь каменной спиралью, которую невозможно разбить.
Уолкер Бо отчаянно рванулся, стараясь избавиться от мертвой хватки змеи. Но спасения не было. Он оказался прикованным к камню, к асфинксу и каменному полу.
Страх пронзил его, будто лезвие ножа. Так же как асфинкс, он будет теперь превращаться в камень. Медленно. Неотвратимо.
До тех пор, пока не станет статуей.
К утру погода на Уступе изменилась: гроза, разразившаяся над Тирзисом, повернула на север, в Ключ Пармы. Еще не рассвело, когда первая гряда облаков начала застилать небо, заслоняя луну и звезды, так что все вокруг стало непроницаемо черным. Потом ветер стих, воздух стал неподвижным и мрачным. Первые капли дождя упали на обращенные к небу лица часовых, на пыльную каменистую поверхность Уступа, оставляя на ней темные пятна, их становилось все больше, пока они не слились в одно большое пятно. Капли падали все чаще, и все живое стихло. Леса под утесом окутались густым паром, он поднимался над верхушками деревьев и смешивался с облаками, образуя сплошную пелену, в которой даже самый острый глаз не мог бы ничего разглядеть. Рассвет оказался всего лишь узкой полоской света над восточным краем горизонта, которой никто и не заметил. А дождь шел уже в полную силу, заставив всех, включая охрану, искать укрытия.
Вот почему никто не увидел ползуку.
Скорее всего он выполз из леса сразу, как только облака заслонили луну и звезды — единственные источники света, которые могли его выдать, — и стал подбираться к подножию утеса. Он взбирался на Уступ, скрежеща когтями и пластинами своей брони по камням, но эти звуки терялись среди раскатов грома и шума дождя.
Ползука был уже почти рядом, когда часовые заметили свою оплошность и подняли тревогу.
От их криков Морган Ли, вздрогнув, проснулся. Сон сморил его в дальнем углу Уступа, в осиновой рощице. Он лежал, свернувшись клубком под старым деревом, укрывшись охотничьим плащом. Его мышцы так онемели, что он не сразу смог подняться. Но крики, полные ужаса и отчаяния, становились все громче. Он через силу заставил себя встать на ноги, выхватил широкий меч и побежал, спотыкаясь, сквозь дождевую пелену.
На Уступе творилось что-то невообразимое. Повсюду с обнаженным оружием в руках метались люди — темные тени в сером, пропитанном влагой мире. Кто-то зажег несколько факелов, но потоки воды с неба сразу же потушили их. Морган побежал вместе со всеми вперед, разыскивая источник всеобщего безумия.
И он увидел: ползука был уже на краю Уступа. Вздымаясь над укреплениями повстанцев, цепляясь когтями за камни, чудовище старалось поскорее выбраться на ровную поверхность. В одной из его огромных клешней болталось тело человека, перекушенного пополам, — труп часового, поднявшего тревогу.
Мятежники бросились на него, размахивая дротиками и копьями и нанося удары и отчаянно пытаясь столкнуть его с утеса. Но ползука был слишком велик: он высился над ними как стена. Морган в отчаянии остановился. С таким же успехом можно пытаться повернуть реку вспять. Одной физической силой людям не справиться с таким гигантом.
Ползука двинулся вперед, навстречу тем, кто его атаковал. Копья и дротики ломались, как тростинки. Те, на кого он обрушился, были мгновенно раздавлены, а еще несколько человек перекушены его клешнями. Он разрушил сразу несколько укрепленных точек обороны Уступа и стал прокладывать себе дорогу дальше, давя на своем пути оружие, припасы, палатки, хватая клешнями все, что двигалось. Удары мечей и кинжалов дождем осыпали его, но чудовище просто не замечало их.
— Свободнорожденные! — раздался внезапно громкий крик. — Ко мне!
Падишар Крил появился словно ниоткуда — фигура в ярко-алой одежде посреди дождя и тумана.
Повстанцы закричали в ответ и начали собираться вокруг предводителя. Он быстро разбил всех на группы; одни атаковали ползуку огромными копьями, другие наносили удары в бока монстра и нападали на него сзади. Ползука стал вертеться и извиваться, но по-прежнему продвигался вперед.
— Свободнорожденные, вперед! — Этот крик раздавался отовсюду, возникая в полумраке, наполняя пространство духом ярости и отваги.