Они дошли до второй лестницы, уводившей еще глубже под землю, и пошли по ней. В этот раз они спустились на несколько метров, и шум воды стих вдали, но по-прежнему слышалось царапанье коготков, и холод донимал их с раздражающей настойчивостью. Ступени кончились, и они оказались еще в одном коридоре. Здесь пришлось идти согнувшись. Теперь они находились глубоко под городом, в недрах плато, на котором стоял Тирзис. Братья совершенно перестали ориентироваться.
Они дошли до конца коридора и оказались на дне сухого колодца, из него вела вверх металлическая лестница. Дамсон остановилась.
— Теперь недалеко, — сказала она. — Когда мы поднимемся по лестнице, останется пройти совсем немного. И тогда мы найдем его или он нас. Он приводил меня сюда давным-давно, когда мне случилось оказать ему небольшую услугу. — Девушка сделала паузу. — Он хорошо воспитан, но со странностями. Будьте с ним повежливее.
Взобравшись по лестнице, они оказались на площадке, от которой уходило несколько коридоров. Здесь было теплее и меньше пыли, а воздух, хоть и тяжелый, был без неприятных запахов.
— Эти туннели когда-то служили убежищем для защитников города, некоторые тянутся до самой равнины. — Дамсон откинула волосы назад, и они блеснули в свете факела. — Держитесь рядом со мной.
Они вошли в один из туннелей. Смола на факеле шипела и коптила. Туннель извивался, пересекался с другими ходами, проходил через помещения, где потолок подпирали бревна и балки, и братья окончательно сбились с толку, пытаясь определить, в каком направлении они движутся. Но Дамсон ни разу не проявила нерешительности при выборе направления — либо она читала невидимые указатели, либо сверялась с картой у себя в голове.
Наконец они оказались в первой комнате длинной анфилады. На стенах висели портьеры и гобелены, а на полу лежали самые странные и причудливые вещи. Вдоль стен, от пола до потолка, стояли сундуки со старой одеждой, грудами пряжек, застежек, всякой мелочи, полуистлевшими пергаментами, перьями, дешевыми украшениями и игрушечными зверьками всех видов и размеров. Кто-то расставил зверей в продуманном порядке — одни сидели группами, другие выстроились рядами на полках и диванах, некоторые стояли на страже на шкафах и у дверей. На полу валялось несколько заржавленных клинков и штук пять корзин, сплетенных из камыша и тростника.
В комнатах было светло от масляных ламп, свисавших с потолочных балок и стен, слабый дым и копоть от них уносились в вентиляционные отверстия, черневшие в углах и уходившие вверх.
Братья выжидающе осмотрелись. Никого не было видно. Дамсон это, казалось, ничуть не удивило. Она провела их в следующую комнату, где стоял стол на козлах и вокруг него восемь стульев из резного дуба с высокими спинками, и жестом пригласила сесть. Но на всех стульях уже сидели игрушечные звери, и братья вопросительно посмотрели на девушку.
— Выберите себе место, возьмите зверя в руки и держите его, — сказала она и подала им пример. Она облюбовала стул с потрепанным набивным вельветовым кроликом, взяла это жалкое создание, уселась и удобно устроила его у себя на коленях.
Колл последовал ее примеру, задержав равнодушный взгляд на пятне у дальней стены, будто все происходящее казалось ему не более странным, чем он ожидал. Пар помешкал, потом тоже уселся, взяв со стула нечто — то ли кошку, то ли собаку, — точно определить было невозможно. Он чувствовал, что выглядит смешно.
Все сидели и ждали, не разговаривая, почти не глядя друг на друга. Дамсон стала гладить шерсть на своем кролике. Колл сидел неподвижно, как истукан. Минуты проходили, но ничто не менялось, и терпение Пара начало потихоньку таять.
Но тут лампы стали гаснуть одна за другой. Пар вскочил, но Дамсон быстро сказала:
— Сиди тихо.
Погасли все лампы, кроме одной, той, что висела у входа в первую комнату. Ее свет едва достигал того места, где они сидели. Когда глаза Пара привыкли к полумраку, он обнаружил, что смотрит на круглое бородатое лицо, появившееся напротив него. Невыразительные, но пытливые глаза уставились на него, потом метнулись к Коллу, моргнули, закрылись и снова открылись.
— Добрый вечер, Крот, — сказала Дамсон Ри.
Крот поднял голову, свет лампы осветил его шею и плечи, он положил руки на стол. Крот весь был покрыт волосами — густой темной шерстью. Она виднелась повсюду, куда только падал свет лампы, кроме носа, щек и узкого лба, блестевшего в тусклом свете, словно слоновая кость. Его круглая голова медленно повернулась в ее сторону, а детские пальцы переплелись, выражая удовлетворение.
— И тебе добрый вечер, дорогая Дамсон, — сказал он. Его голос напоминал голос ребенка, но звучал как-то странно — как будто из пустой бочки или из-под воды. Взгляд скользил от Пара к Коллу и обратно. — Я услышал, что вы идете, и зажег для вас лампы, — сказал он. — Но я не люблю слишком яркого света, поэтому, когда вы уже пришли, я погасил их. Все правильно?
— Конечно.
— И кого ты привела с собой?
— Долинцев.
— Долинцев?
— Да, они братья, из деревушки к югу отсюда. Пар Омсворд, Колл Омсворд.
