Тем временем Хару и Ирен попрощались с Джо и Громом и двинулись к западной части города. Удаляясь от главных ворот, где в самом разгаре гремела битва, Хару переживал муки совести. Он оглядывался назад, высматривая в гуще сражения Селену и Морана, которых они бросали на произвол судьбы. Ведьмак утешал себя мыслью о том, что скоро, по задуманному плану, горожане бросят свои позиции и начнут отступать вглубь Валиора. И как раз там, опьяненных мнимой победой легионеров, будет поджидать ловушка. Армии Зехира, Вирджила, Грома и ведьмаков станут ключевыми звеньями этого капкана.
Вскоре осажденные северные ворота скрылись из виду, и лишь глухие удары и вздрагивания почвы говорили о кипящей невдалеке битве. Город еще не был окружен врагом со всех сторон исключительно благодаря Золотым драконам, которые твёрдо держали оборону с воздуха. У легионов Фордхэма не оставалось ничего иного, кроме как идти напрямую через брешь в центральной стене.
Хару в сотый раз обдумывал все детали сложившейся ситуации и не заметил, как достиг вместе с отрядом западных кварталов.
— Мы прибыли, командор! — возгласил один из ассассинов, который подавал ведьмакам лошадей.
Хару поднял глаза от гривы своего коня.
— Укрепляйте баррикады, — приказал он, — пусть наши враги пообломают об них себе ноги.
Ассассин бросился исполнять приказание, а Хару медленно подъехал к Ирен, которая засмотрелась на серое небо, все еще затянутое тучами.
— Все хорошо? — как можно ласковей поинтересовался ведьмак.
Ирен круто развернулась к своему собеседнику и выпалила:
— Мы в городе, осаждаемом тысячами наших врагов, а ты спрашиваешь, все ли хорошо?!
Взгляд колдуньи, казалось, мог резать металл. Хару, вздрогнув, отпрянул.
— Просто меня пугало твое настроение в последнее время, — смущенно пролепетал он, — ты стала замкнутой и озлобленной! Я не могу больше видеть тебя такой! Что произошло?
— О! Ты знаешь. Ты все переживал вместе со мной. Все, что случилось с нами за последнее время, все жестокие бедствия закалили меня и сделали сильней! И то, что ты видишь — это не замкнутость или злоба, это щит, который закрывает меня от смертельных ударов судьбы!
— Ты стала такой после смерти Адера! — воскликнул Хару, делая этот вывод скорее сам для себя. — Конечно, не сразу. Вначале ты пыталась найти утешение со мной, даже пришла ко мне в тот вечер. Позже, радостно встречала наших друзей и союзников в Иритурне, но потом, не сумев таки оправиться от горя, замкнулась в себе!
Вдруг колкая боль сжала его сердце и надавила на горло. Ведьмак с силой дернул поводья, так что лошадь заржала от боли и взбила копытом землю.
— Ты любила его? — с жаром спросил Хару, движимый сжигающей ревностью. — Ты любила Адера?
К щекам Ирен хлынула кровь, глаза затуманились влажной пеленой. Душевная рана, заботливо латаемая временем, вновь раскрылась, и кровь вновь окропила ее края, как слезы ресницы Ирен.
— Да! — с чувством вскричала она. — Я любила его, но…
Слова колдуньи вдруг заглушил стук копыт, крики, стоны и лязг сталкивающихся мечей. С северной стороны города ветер принес запах дыма. Желтый легион прорвался в город.
— К оружию! — закричала Ирен, явно радуясь возможности избежать разговора.
Ассассины моментально выстроили позиции, готовясь вихрем ввинтиться в ряды легионеров. Когда содрогание земли от топота приближающейся армии стало невыносимо, Ирен зычно скомандовала:
— Вперед!
Вои безмолвно тронули коней и галопом вышли на сближение с врагом. Желтый легион летел по пустой улице сломя голову и не успел вовремя остановиться перед заграждениями и цепями, натянутыми между домов. Прикрытые дымом баррикады были плохо видны издалека на фоне общих разрушений и стали катастрофической ловушкой для конницы. Первые ряды моментально опрокинулись наземь, задние подминали впереди идущих, и сами оказывались разбитыми. Кони путались и спотыкались, топча своих хозяев, желтый флаг изорванной тряпкой упал в кучу бьющихся в агонии тел. В этот момент подоспели ассассины и безжалостно проехались прямо по грудам тел людей и животных. К несчастью, разбиты оказались лишь несколько первых рядов. Проскакав разрушенные баррикады, ассассины встретились лицом к лицу с новым полком, который стремительно нагонял первый. Легионеры от неожиданности осадили коней, но тут же, взяв себя в руки, вновь бросились вперед, выставив перед собой острые пики. И вот, столкнулись две армии, сойдясь как мощные челюсти огромного зверя. Хару, переполненный гневом и ревностью, не замечал ударов, покрывающих его легкие доспехи. С удвоенной силой, родившейся от ярости и обиды, он рубил врагов, которые кровавыми мешками падали под копыта его коня.
«Как я был слеп!» — думал Хару. — «Она любила его, а я не замечал! О, я несчастный, обманутый слепец! Великие Хранители! Пусть я стану героем страшного знамения Вирджила! Уж лучше погибнуть, чем жить так…».
Эти горячие мысли заняли всю голову Хару, и он, сам того не замечая, стал допускать ошибки, одну за другой. На него сыпались грады ударов, которые ведьмак отбивал кое-как.
