Хару продолжил с нетерпением вглядываться в землю, но больше ни одного города не промелькнуло внизу, даже великолепного дуба Диррикан, который путники видели по дороге в Валиор. Наконец, он вновь уснул на краю корзины, даже не заметив этого, а Селена бережно положила его на одеяла, разложенные на плетеном дне.
— Лакрион!
Этот крик чуть не оглушил Хару, и тот, мгновенно очнувшись ото сна, резко вскочил. Все путники перегнулись через края корзин, внимательно вглядываясь вниз и громко переговариваясь.
Хару тоже приблизился к борту и бросил взгляд на землю. Невдалеке он увидел множество огней, которые уже меркли в предрассветной заре. Каменные стены города были еще покрыты тенями ночи, зато блестящий шпиль башни городской цитадели сверкал, охваченный первым солнечным лучом. И даже высоко в воздухе можно было узреть, как многолюден был Лакрион в этот день. Стражники города громким криком известили о прибытии героев. Чешуя Золотых Драконов сверкала так, будто концентрировала вокруг себя все частички света, только что пущенные в мир восходящим солнцем, и великолепных существ просто нельзя было не заметить.
Прогремел взрыв, и в небо выплеснулись тучи разноцветных искр. Город приветствовал своих гостей. В ответ на этот яркий призыв Золотые Драконы разом взревели, и их голоса, подгоняемые ветром, достигли стен Лакриона.
Дружинники Грома тоже радостно закричали, удивленные и растроганные столь бурным приветом и незабываемым пейзажем, навеки залегшим в их сердца. Все они видели море, распростершееся далеко впереди, лишь во второй раз, и от необычайных просторов у гномов кружилась голова.
Хару с облегчением вдыхал пронизанный морской влагой воздух и вглядывался в спокойные искрящиеся под солнцем глубинные воды. На темной воде у причала и в открытом море белели надутые паруса и ярко сверкали изящные борта эльфийских кораблей.
— Наконец — то, прибыли! — выдохнул Хару.
— Не может быть! — вдруг вскричала Селена, пропуская слова Хару мимо ушей. — Это что, единорог короля? И этот всадник в серебряном плаще и короной в волосах! Да! Теперь я узнаю нашего правителя!
Хару встрепенулся.
— Неужели сам Гораций приехал, чтобы приветствовать нас? — в изумлении спросил он, вглядываясь в толпу на площади Лакриона.
Селена лишь неуверенно кивнула и сжала борт корзины так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ее глаза застыли на одной точке, и Хару каким — то шестым чувством понял, что эльфийка увидела Зигрида. Ведьмак бросил взгляд на Морана, летевшего на соседнем драконе, но воин не смотрел в его сторону, по видимому, тоже любуясь красотой Лакриона.
Внезапно у Хару заложило в ушах, а голова закружилась. Драконы начали снижение. Эльфы мгновенно разошлись, очищая площадь и предоставляя путникам место для посадки.
Теперь Хару мог разглядеть легкие одежды горожан, сделанные из природных тканей, а так же их великолепные длинные волосы, заплетенные в разнообразные прически. Городские стражники не носили тяжелых доспехов, подобно гномам, лишь тонкие кожаные панцири защищали их грудь, оставляя большую возможность для маневренности. Но больше всего поразила ведьмака необычайная красота этого волшебного народа. Все они были стройны, как молодые деревья, на лицах их отражалась мудрость и спокойствие, и, казалось, нельзя было найти в эльфийской красоте ни единой черты, которая резала бы глаз.
Заметнее всех из толпы горожан выделялся, конечно, сам король Гораций. Он восседал на белоснежном единороге, который нетерпеливо скреб жемчужным копытом влажную землю. Густая грива единорога была заплетена в косы, увенчанные разноцветными лентами и кулонами, хвост его был тщательно расчесан и ровно подстрижен, а ребристый рог оплетен живыми цветами.
Сам Гораций был молод, как показалось Хару, но тяжкое бремя ответственности состарило его лицо, оставив свой след морщинами, предававшими королю задумчивый и благородный вид. К тому же, ведьмак знал, что внешность эльфов зачастую может быть обманчива. Представители этого народа были единственными, кто мог сохранять свою красоту сотнями лет.
Волосы короля оказались совсем светлыми, будто седыми, но, приглядевшись, Хару увидел, как легкий золотистый отлив играет на них. Лоб правителя Оринора стягивала серебристая диадема, и ее простота ничуть ни умаляла красоты благородного эльфа, лишь еще больше подчеркивая ее. Король был одет в серебристо — белый плащ, сливавшийся с лоскутной кожей единорога. Грудь Горацию прикрывала белая кольчуга, которая прилегала к стану короля благодаря поясу, покрытому каменьями и золотой чеканкой. К поясу был прикреплен тонкий острый меч, а к луке седла прицеплен резной осиновый лук, который король придерживал рукой, облаченной в белую перчатку с железными пластинами. Весь вид Горация источал величие, внушал трепет и уважение. Он легко соскочил с седла и под гул толпы прошел навстречу друзьям.
Драконы грузно опустились на землю, глубоко впившись в нее когтями. Нэра и Рюк, стоявшие впереди всех, склонили к лапам свои длинные шеи, приветствуя короля эльфов.
