От жуткой кавалерии отделились двое призраков и, обратившись черной дымкой, пронеслись к воротам, материализовавшись рядом с ними. Заскрежетал спусковой механизм. Подрагивая, стали раскрываться врата Азшары.
И в этот миг в движение пришла кавалерия Фордхэма. Сотни конских копыт ударили о земь, и поток людей двинулся на открытый город. Ведьмаки и ассассины, понимая, что это — их последний бой, с остервенением сыпали стрелами и заклятиями со стен. На какое-то время на достаточно узком мосту это остановило врагов, но на место павших прибывали все новые и новые силы.
Внезапно черное полотно, соткавшее призрачных воинов, опало и растворилось в воздухе. На ее месте блеснули золотые латы и реющие на ветру кровавые перья на шлемах простых всадников из королевской конницы. Теперь они стали уязвимы, но это уже не могло помочь маленькой армии Вирджила.
Войска Фордхэма въезжали в город, разбивая неровные ряды восставших жителей. Кое — кто из азшарцев бежал, стараясь укрыться в закоулках огромной столицы, но большинство бесстрашно кидались на ненавистных воинов своего короля.
Вирджил слеветировал вниз, выхватил меч, полыхнувший темно — зеленой сталью и, закружившись на месте, рубанул воздух, мрачно выписывая магические пируэты. Воздух вокруг разъяренного мага дрогнул и обратился серебристыми змеями, цеплявшимися к острию клинка. Маг ринулся на въезжавшую в город кавалерию, раскрутил меч, размахивая мерцающей плеткой. Магические змеи, извиваясь, сбивали всадников с лошадей одного за другим.
Вирджил слышал, как позади него на городскую площадь пикируют с неба драконы, хватая зубами и когтистыми лапами едущих конников, слышал скрежет покореженных металлических лат и предсмертные крики королевских воинов. Однако даже подобная жестокая расправа не могла спасти захватчиков.
Вирджил еще не получил ни одной раны, но, видя смерть ведьмаков, стоявших рядом с ним, знал, что скоро придет и его черед. Он бросил взгляд на городскую стену.
По обожженной пожаром лестнице текла река крови. Вирджил сморгнул наваждение. Нет, не кровь. Плащ. Алый плащ Фордхэма, восходившего к бойницам и башням. Король спешил насладиться зрелищем своей победы.
— Не так скоро, — прошипел Вирджил и, взмыв в воздух, опустился перед взошедшим на крепостную стену королем.
— Вот мы и встретились, — угрюмо молвил маг, направляя на короля острие клинка.
Колдунья опередила выпад виверны, рубанула мечом, защищая Хару. Звон металла о хитиновые пластинки чешуи вывел юношу из оцепенения, однако пульсирующая боль в виске, нанесенная ударом хвоста ящера, все еще туманила сознание. Ведьмак пошатнулся. Их осталось двое. Хару и Ирен. Рассыпались или пали их отряды? Как давно они сражаются лишь парой? Хаос битвы поглотил все: порядок, стратегию, какую — либо ориентацию среди бессчетного множества врагов, боли и крови.
Хару, скуля от тошнотворной пульсации в голове, попытался подняться на ноги. Рука, на которую он перенес свой вес, вдруг заскользила, и ведьмак вновь бессильно повалился наземь. Вверху блеснуло холодное солнце и край серого неба. В руке — окровавленный обрывок знамени, под которым ведьмак вел свой отряд. Хару снова застонал, отбросил рваную ткань.
«Борись, потомок Хранителя! Ты прошел слишком долгий путь, чтобы погибнуть теперь!»
Голос, прозвучавший в его сознании, вырвал Хару из небытия, притупил боль, которая уже въедалась ему в висок раскаленным железом. Колдун нашарил меч, чувствуя, как внутри нарастает ярость. «Дар Хранителей! Их сила во мне!». Он вскочил, щерясь в жутком оскале. Сколько раз за сегодня его спасало это возбуждение битвы, будившее внутри дарующий силы дуэт магических энергий?
Прямо перед лицом Ирен страшно лязгнула зубами трехглавая виверна, так что ее дыхание всколыхнуло слипшиеся от грязи и пота волосы девушки. Колдунья не потеряла ритма сражения, проскользила под извивающееся средней головой, избежав ее огненного выдоха и, крутанувшись, полосонула мечом прямо между хитиновых пластин на правой лапе. Из раны брызнул карминовый фонтан; Ирен, оскальзываясь на липкой от крови земле, отбежала назад, боясь, что разъяренный ящер придавит ее своим весом. Внезапно все три головы ринулись к девушке, она вскрикнула и вскинула клинок.
На этот раз в бой вступил Хару, спасая подругу от клацающих зубов — бритв. Он выбросил вперед руку, с его ладони сорвались извивающиеся энергетические ленты — тиски, ошейником вцепившиеся в шеи виверны. Ведьмак дернул рукой, резким движением притягивая головы к себе, вознес меч и с диким криком отрубил самую опасную — среднюю голову, изрыгающую огонь. Воздух сотряс дикий рев пронзенного болью чудища; наземь рухнула, дергаясь и истекая кровью, клыкастая голова на длинной шее.
