Теперь он увидел Ирен и Горана, которых ударной волной откинуло далеко от Зехира. Хару не мог видеть, живы ли они, но тела их явно не были обуглены, разве что, слегка обожжены. Кое — где еще тлела одежда.
Хару, злясь на себя, рыча и всхлипывая, подполз на четвереньках к Ирен и нетвердыми движениями рук сорвал с нее побитую кожаную броню. Серьезных ранений он так и не обнаружил, но уловить хоть малейшее дыхание подруги тоже не смог. Жилка на ее шее не содрогалась, а слух Хару еще не настолько окреп, что бы ведьмак смог различить хотя бы слабое биение сердца в груди Ирен.
Он, плача, звал ее и тряс за плечи, не чувствуя, как слезы обжигают лицо. Но Ирен оставалась все так же недвижима; ее лицо застыло болезненной и бледной маской. Ведьмак, чуть не теряя рассудка, кинулся к телу Горана. Здесь он почувствовал едва уловимое биение жилки у учителя на шее, но с каждой минутой живительные удары становились все слабее.
Хару выпрямился и, еле дыша, вскинул лицо к небу.
Край солнца, уже вполне различимого сквозь оскудевший дым, окаймила черная полоса. Ведьмак вздрогнул, словно пронзенный стрелой.
«День Черного Солнца! В час отчаяния явится фея Кристл, ценою жизни одного из вас!»
Одного! Но он потерял уже стольких друзей, а его учитель Горан на пороге смерти! Неужели этого не достаточно?! Кто же еще должен умереть?!
Ответ, холодный и логичный, пришел в разъяренное и помутневшее сознание Хару. Эта догадка остудила его эмоции и придала ему железной решимости. Подобный ответ мерно баюкал его, суля долгожданное освобождение от всех испытанных мук. Ведьмак, шатаясь, поднялся с земли, почти прейдя в себя. Что ж, умереть будет достаточно просто в его состоянии, даже несмотря на его выносливый колдовской организм.
Мир вокруг медленно накрывался черной пеленой.
Еще пять железных цепей, похожих на огромных сверкающих кобр, взметнулись к небу. Новый оглушительный рев сотряс облака, а затем на землю тяжелым золотистым камнем рухнул дракон, извивающийся в оковах. Он пытался клацать зубами, между которыми изредка вырывались язычки пламени, но тугой намордник из двух перекрещенных цепей не давал возможности раскрыть пасть. Тарин — нурские маги Фордхэма, сделав свое дело, отбежали в сторону, готовя охоту на нового дракона, парящего в небесах. Уже больше десятка драконов лежали на земле бездыханной грудой, и та же участь ждала и остальных, что еще рвались из цепей. Тем не менее, бой продолжался, хотя многие из жителей Азшары, завидев своего короля, побросали оружие и поспешили укрыться в отдаленных частях города. Впрочем, Вирджил был им благодарен хотя бы за то, что они не присоединились к Фордхэму, как только он ворвался в столицу.
— Брось оружие, Вирджил, — благородным и уверенным тоном посоветовал король, надменно взирая на обнаженный клинок. — Ты проиграл эту битву, но если, опустишь меч, я пощажу тебя в память о нашей прежней дружбе. Живи в своем маяке, старик, мне нет резона трогать тебя.
— О да, — прошипел Вирджил, — я действительно старик. Я единственный помню приход Хранителей в эти земли. Все эти столетия драконы питали меня своей энергией и поддерживали во мне жизнь. И ты думаешь, что я теперь не рискну использовать всю свою силу и мудрость против тебя? Ты думал, меня тронет твое жалкое предложение?
— Что ж, это твое решение, — спокойно расценил Фордхэм, пряча под складками плаща искалеченную правую руку. — Вижу, ты решил закончить то, что начал Зехир?
— Именно. И закончу. Пусть я проиграю, но буду безмерно рад, что, благодаря моей засаде, Сфера не получила твоей помощи в битве.
— Она и без меня прекрасно справляется. К тому же, она будет рада, что я избавил ее от такой головной боли, как Золотые драконы.
Фордхэм немного помолчал, оглядывая своего бывшего сторонника.
— Давай поскорей покончим с этим, Вирджил. Терпеть не могу ждать.
Король ловким движением откинул за спину тяжелые ткани плаща, увенчал голову тяжелым шлемом и в довершение выхватил меч левой рукой. Алый плюмаж шлема тут же подхватил ветер, и Фордхэм, выпрямившись, вновь вызывающе оглядел мага.
— Постой, — вдруг остановил его Вирджил, — даже если я убью тебя, меня ждет смерть от твоих людей. Так позволь же мне узнать одну вещь…
Фордхэм кисло усмехнулся и кивнул:
— Конечно, будем считать это последним желанием приговоренного к смерти.
Вирджил раздраженно скрипнул зубами, но подавил в себе бесполезную сейчас злобу. Ему нужна была информация и, в независимости от исхода сражения, он все же надеялся как — то передать ее Хару или кому — то еще из друзей.
— Те бестелесные всадники. Я хотел спросить о них. Это не магия колдунов Тарин — нура. Они не обучаются тайнам некромантии. У тебя на службе кто — то из темных ведьмаков, не так ли, Фордхэм?
Король оперся на широкий эфес меча и, казалось, задумался. Вирджил даже решил, что Фордхэм не станет отвечать, оберегая столь ценную информацию, но ошибся. Видимо, король действительно считал, что маг унесет эти знания с собой в могилу.
