Закатное солнце месяца Возрождения окрасило палатки лагеря в ярко — бардовые цвета. И хоть поле битвы, находящееся совсем недалеко отсюда, превратилось в безжизненную выжженную пустошь, вокруг было видно, как стремительно просыпается природа от зимнего сна. Со стороны Белого моря потянулся теплый ветер, помогая Безмолвным степям избавиться от последних пучков снега, а редкие кусты накрыли голые ветви набухшими почками.
Хару оглядел небо и поморщился. Ему казалось, что ветер все еще приносит с запада жуткую вонь погребальных костров. И хоть последний из них был сожжен уже неделю назад, по небу частенько проносились сгустки пепла. Костры были столь большими, что их было прекрасно видно даже здесь, в лагере. Отсюда было видно и опустошенную, черную землю — поле битвы, насквозь пропитавшееся кровью. Ведьмаку казалось, что здешняя земля уже никогда не оправится от всей той скверны, что обрушилась на нее несколько недель назад. На границе этих черных земель лишь сиротливо возвышались останки лагеря Сферы. Воины Союза так и не нашли в себе силы его убрать. Новый лагерь победителей был отстроен далеко от этого места, и никто не захотел вновь возвращаться к жуткой земле даже за возможными трофеями.
Сейчас лагерь медленно готовился ко сну. Теперь, когда, наконец, было покончено с погребальными кострами, свободного времени стало намного больше. Бывшие войска Фордхэма и орочьи племена так же приняли на себя часть повседневных обязанностей. Постепенно воины Союза вошли в положение своих врагов, понимая, что лишь тирания их предводителей толкнула большую часть из них на жестокую войну. Иногда ведьмаку даже казалось, что между воинственными орками и такими же по духу гномами начинает закладываться нечто вроде симпатии. К Грому постепенно возвращался его неистощимый юмор и жизнерадостность. Он каждодневно обходил палатки своих воинов, проверяя их самочувствие. Гномы хоть и понесли в битве самые ужасные потери, теперь поправлялись быстрее всех. Самые выносливые из них были на ногах уже дня через три после сражения. В выносливости они не уступали даже оркам. Хуже всех дела шли у ассассинов Вирджила и Зехира, а так же бывших людей Фордхэма. Почти каждодневно из лазарета выносили новые тела скончавшихся в муках воинов. Все ведьмаки, маги Зехира и эльфы, искушенные во врачевании, трудились не покладая рук, чтобы исцелить раны воителей или хотя бы облегчить страдания умирающих.
Даже быстрый сквозной ветер не мог вытеснить из лагеря постоянный запах крови. Выстиранные побуревшие от крови бинты трепетали везде и всюду, как оборванные штандарты.
В связи с крайней занятостью всех лекарей, Ирен и Селену Хару почти не видел. Ему удавалось застать их только по вечерам, когда друзья собирались у общего костра.
Зато ведьмак получил возможность чаще видеться с Гораном, который был сильным боевым магом, но нисколько не врачевателем. Зато старый наставник был рад помогать целителям любой другой работой, что они ему предоставляли. Частенько наставник и его бывший ученик трудились вместе.
Моран же часто пропадал на длинных совещаниях, которые вел с воинами Тарин — нура, солдатами Фордхэма и ассасинами. Все они единогласно приняли решение и призвали Морана на престол. Воин долго отказывался, отвечая, что его удел — путешествия и приключения. Но как-то раз Рюк сказал ему, что Зехир и Вирджил были бы счастливы видеть на престоле такого отважного человека. И сам дракон полностью согласился с этим. Так Моран получил благословение крылатого друга, после чего решил — таки принять предложение солдат королевства Токализии. Хару был безмерно счастлив за друга, но боялся, что теперь повседневные и совершенно разные обязанности разделят их, а этого в данный момент возмужавший маг боялся больше всего. Может Хранители посоветуют ему что — нибудь, когда все народы Токании придут к Четырем дубам? Ведьмак вздохнул. «Впрочем, вряд ли четверых мудрецов волнуют такие мелкие заботы», — с грустью решил он.
Дриады, пираты и темные эльфы тоже находились в общем лагере. Все участники битвы ожидали момента, когда оправятся, наконец, последние раненные, чтобы пустится в путь к Дубам Хранителей.
— Эгей, Хару! — зычно прокричал знакомый голос.
Ведьмак остановился и оглянулся на ближайший к нему ярко горевший костер, на котором с треском поджаривался крупный сайгак. Гром махал ему рукой, а из — за его широких плеч выглядывала растрепанная Ирен. Рядом были Моран, Селена, Одноглазый Джо, Саллия, Иглария, Горан и несколько темных эльфов.
— Я то вас и искал, — радостно заявил Хару, подсаживаясь к большой компании. — Чем заняты?
— Мы попросили Ирен вновь рассказать о ее духовной связи с Кристл, — объявил Джо, — но я вот утверждаю, что такой маленькой девушке не может быть сто с лишним лет!
Пират окончил свое заявление, грубовато потрепав колдунью по голове, от чего та недовольно запыхтела и сжалась в комок.
— А тебе явно на вид не тридцать! — весело отозвалась Ирен, прикрываясь локтем от увесистой ладони Джо. — Думаю, лет пятнадцать, не больше. Саллия, как ты с ним живешь?
