Хару знал, что огонек не причинит ему вреда, и в таких случаях нужно просто уйти от этого места, но юноша все стоял, продолжая смотреть на завораживающий сияющий пучок света. Хару сильно зажмурился, надеясь, что огонек исчезнет, оставив его в покое, но когда колдун открыл глаза, мерцающий цветок, казалось, появился теперь совсем близко, так, что можно было дотянуться до него рукой. Хару почувствовал, как теряет контроль над своим сознанием.
«Но ведь если я подойду всего на несколько шагов…» — пронеслось в голове у Хару. Дурманящие чары уже начали действовать и не позволяли ведьмаку проявить настороженность. Колдун сделал несколько неуверенных движений вперед, все еще сомневаясь, но волшебное сияние было так близко! Оно манило и притягивало. Хару, забыв об осторожности, протянул вперед руку, и, перейдя на бег, бросился за огоньком. Сияющая сфера дразнила ведьмака, то приближаясь, то отдаляясь, завлекая его вглубь леса, неумолимо заводя в ловушку. И когда Хару показалось, что он вот — вот дотянется до вожделенного сияния, юноша споткнулся о корень дерева и упал, больно ударившись головой о камень.
Несколько мгновений Хару пролежал, не двигаясь, ожидая, когда уйдет отупляющая боль. Затем, поскальзываясь на сосновых иголках, он поднялся с земли и огляделся. Странный дурман, ослепивший его сознание, исчез, как и сам огонек. Колдун стоял посреди самой чащи леса. Исполинские деревья опоясывали его со всех сторон. Их кроны смыкались где — то в вышине, образовывая один большой купол, куда с трудом проникали лучи солнца и серебристый свет луны. Где — то невдалеке слышался тихий пугающий шорох, в темноте блеснули глаза филина, который, ухая, взмыл к верхушкам деревьев. Совсем рядом пронесся легкий шепот, и кто знает, что за опасность поджидала незадачливого путника в этом месте, в столь не добрый час?…
Юноша ругался и стряхивал с себя листья и грязь, поминутно спотыкаясь о неровности почвы. Хару припомнил простенькое заклинание и, сделав пас рукой, зажег несколько маленьких огненных шариков, паривших вокруг него и освещавших землю. Но дороги не было. Заклинание осветило лишь густые заросли папоротников и колючих кустов, отбрасывающих корявые трепещущие тени к ногам юноши. Хару невольно вздрогнул. Лес наполняли рычание хищных зверей и птиц, скрежетание коры и скрип качающихся из стороны в сторону елей.
Хару, тревожно осматриваясь по сторонам, зашагал в ту сторону, где, по его мнению, должна была находиться Цитадель Ведьмаков. Некоторое время своего пути, он настороженно вглядывался в каждый лист, вслушивался в трепетание ночного леса.
Чаща пугала его, но через некоторое время он привык к ее тревожному шепоту и позволил себе расслабиться и задуматься о произошедшем. «Как же будет ругаться Таби!» с досадой подумал ведьмак — «и как будут смеяться мои друзья, узнав, что я попал в ловушку Блуждающего огонька, о котором нас предупреждали все годы обучения!»
Хару со злостью пнул камень. Его не отпускало чувство, что эта оплошность добром не кончится. Лесным дебрям не было конца, и ведьмак все больше утверждался, что идет не туда. Через редкие просветы между ветвями просочился свет, извещая о восходе луны, но кругом все оставалось неизменным. Дремучий старый лес, будто продвигался вместе с ведьмаком, не выпуская его из своих цепких объятий. Ведьмак шел вперед уже много часов, обдирая одежду о колючки кустарников. Раз или два перед юношей пробегало какое — то пугливое животное, и тогда Хару вздрагивал, пугаясь не меньше несчастного обитателя леса. Хару успокаивал себя, глядя в след удиравшему оленю, что это всего лишь безобидное живое существо, такое же, как он. Впрочем, подобные внезапные встречи с лесными жителями были далеко не худшей из его тревог. Ужаснее всего было ощущение тихих, легких шагов за спиной. Юноша, покрываясь холодным потом, часто оборачивался назад, и в этот момент ему казалось, что невидимый преследователь уже переместился в другую сторону. Лихорадочно обводя глазами голые нижние ветви деревьев, колдун продолжал путь, не отпуская далеко от себя горящих огоньков. Вскоре Хару понял, что дальше продвигаться бессмысленно, и, сев под деревом, стал ожидать рассвета. На востоке уже начало колебаться оранжевое зарево, и, хотя Хару не мог увидеть его из — за деревьев, он заметил, что в лесу стало чуть светлее.
Внезапно иголки и мелкие веточки, рассыпанные по земле, всколыхнулись от резкого порыва ветра, бывшего столь редким гостем в этих непроходимых местах. Совсем рядом послышалось цоканье лошадиных копыт. К Хару приближался всадник, и, хотя любой на месте колдуна бросился бы навстречу своему спасителю, Хару вскочил с земли, и, потушив свет, спрятался за ближайшим кустом ежевики. Он судорожно перебирал в голове всех ужасных лесных монстров, в тайне надеясь, что это патруль из Цитадели вышел на его поиски.
